Элина тяжело вздохнула и направилась в сторону лазарета.
– Ага… Проснулась от её кашля. Потому и боюсь, что тоже заболела.
Я наклонился к её уху, чтобы никто не услышал:
– А как же твой дар?
Она внимательно поглядела на меня.
– Такие, как я, тоже болеют. Иногда даже тяжелее.
У меня зашлось сердце.
– Всё дело в иммунитете. Температура – это естественная реакция тела на чужеродные элементы в организме. У целителей обычно обстоит проблема именно с ней. Тело настолько яростно защищается, что делает хуже, отчего некоторых сжигает лихорадка…
Элина говорила как истинный врач. Её ни капли не пугают сказанные ею же слова, знания или воспоминания. Для неё это лишь сухие факты, но не для меня.
Пусть внутри меня всё похолодело, руки вспотели. В груди завязался узелок тревоги и ужаса. Теперь понятно, почему она стала именно хирургом. Работать с простудами и гриппами ей нельзя.
Я схватила её за запястье.
– Ты не вернёшься ни в лазарет, ни в свою комнату. Тебе нельзя.
– Но я уже там была, Ник. – нахмурилась Элина. – К тому же, мне нужно сделать чай из шиповника.
– Поручим это Стену. Он повар, это его работа. А лекарство для соседки оставим возле двери.
Девушка внимательно посмотрела на меня и, на удивление, согласно кивнула.
– Почему ты до сих пор не привела себя в порядок? Неужели не можешь выделить час, чтобы умыться, переодеться и попросить кого-то позаботиться о своей ране?
Меня злит, что Элина думает о себе всегда в последнюю очередь. А ведь как раз её жизнь куда важнее.
– Вчера вечером не было сил… А сегодня да. Не было времени. Сперва отвар поставить понадобилось срочно, потом пойти в лес…
– Ты закончила собирать шиповник?
Она кивнула.
Я забрал её корзинку и взял её за руку.
– Значит, пойдём.
Глава 61. Сбежать или остаться?!
Элина
Я критически осмотрела знакомое пространство. Две кровати в противоположных сторонах комнаты, разделяющие их две тумбочки из тёмного дерева. С левой стороны стол. Постели идеально застелены, сразу заметна армейская выучка, не то что у меня… Мои простыни до сих пор смяты как попало.
– Будешь спать на моей постели.
Я нервно сжала губы.
– Не понимаю, как я могу спать в мужском общежитии…
– Не беспокойся, солдатская казарма находится с другой стороны здания. Тем более ты уже здесь спала, и ад не разверзся.
– Как тебе этот беспредел позволили во второй раз? – я развела руками.
– Элина, идёт война, да ещё этот вирус. В последнюю очередь все думают, что женщина-доктор наведалась в комнату к одному из старших унтер-офицеров.
– Кстати, где Артур?
Николас тяжело втянул в лёгкие воздух.
– Он тоже заболел.
Я громко вздохнула, таращась на мужественный профиль. Ник до сих пор не побрился, отчего выглядит на несколько лет старше. Воинская служба и без того придавала ему зрелости, но вот невзгоды с друзьями и сослуживцами его сильно огорчают, отчего хмурый взгляд почти не сходил с его лица.
– Лили мне не сказала…
– Она сейчас очень занята.
– Да… – я закрыла лицо руками. – Я должна заботиться о больных…
– Нет. Не должна. Тебе тоже нужен покой. У тебя было сотрясение. Ты выглядишь измождённо. Нельзя себя изнурять и плевать на собственное здоровье. Сама сказала, если ты заболеешь, то можешь пострадать хуже, чем остальные. – Николас сильно сжал меня в объятиях, словно боялся, что передумаю и сбегу в карантинную зону. – Ни о чём не беспокойся, хоть один день.
Я впитывала в себя его запах каждой клеточкой, пытаясь запомнить. От него пахнет костром и лесом, это успокаивает разум. Я застыла в его объятиях, размеренно вдыхая и выдыхая.
Целый год академического отпуска в нашем семейном загородном доме, я что и делала, что отдыхала. Оказавшись здесь, я будто постоянно бежала от себя. Пыталась исправить свою ошибку и забыть о чувстве вины от бездействия.
Николас прав, я изнуряю себя, но разве другие, работающие в дивизионе, нет?!
– Ты вся дрожишь. Тебе холодно? – он отстранился, но всё же продолжил держать за плечи, тем не менее я лишилась его тепла и поддержки.
Старший унтер-офицер пристально оглядел меня.
– Мои волосы до сих пор не высохли.
Без фена трудно высушить волосы, на улицу пришлось выходить в платке, который мне одолжила одна из сестёр милосердия. Пока мы шли в мужское общежитие, ткань стала мокрой, впитав влагу.
Я избавила голову от косынки и повесила её на спинку единственного стула.
– Ложись под одеяло.