Мои губы изогнулись в улыбке. Я приблизилась, облегчая ему задачу.
– Спасибо тебе за помощь, прости, что заняла твоё место… – понизила тон, чтобы солдаты не услышали.
– Брось. Это меньшее, чем я мог бы отплатить за то, что вы сделали для меня, за то, что вы делаете каждый день для каждого из нас. Но вам лучше вернуться.
Я нахмурилась.
– Почему?
Артур как-то странно осмотрелся.
– Ступайте.
Мужчина засмотрелся на неизвестных мне незнакомцев в форме, и я не стала переспрашивать. Судя по всему, это его знакомые, и он не хочет, чтобы я им помешала.
Погода на улице нынче замечательная, в другое время я бы наверняка выделила время, чтобы прогуляться, но не сейчас и не в этом месте. Атмосфера дивизиона не вызывает желание бездельничать, хочется внести свою лепту во всеобщее дело.
Я привычно закрыла лицо ватно-марлевой повязкой и прошла в подсобку, чтобы вымыть руки.
Сзади с шумом хлопнула дверь, и я вздрогнула.
– Доктор Баерт! – с изумлением зашептала Лили. – Хорошо, что вы в маске! Что вы здесь делаете?!
– Что значит: “что я здесь делаю”? – с раздражением отмахиваюсь, вытирая руки о грубую льняную ткань.
– Вам что ещё не сказали?!
– О чём?! Что ещё случилось?!
Такое ощущение, что здесь никогда не бывает спокойной жизни.
Лили приблизилась и ещё больше понизила голос, будто нас правда могут подслушивать. Она тоже в маске, потому все слова слышатся ещё приглушённее.
– Вы срочно должны покинуть дивизион. – глаза девушки загнанно забегали.
– Но почему?! – я задохнулась от беспокойства.
– Нет времени объяснять, идите, не снимайте маску в помещении.
Сестра милосердия выпихнула меня из складного помещения, и я удивилась, сколько сил может вмещать в себя маленькое женское тело.
Меня накрыло людским ропотом раненых и больных. Я с виной в душе миновала их и вышла через заднюю дверь, где ветер сменил духоту.
Что вообще происходит, в чём заключается такая секретность? Дело во мне или в общем?!
Меня резко отдёрнули за руку, и я испуганно пискнула, когда меня заволокли в тёмную каморку со швабрами и другим инвентарём для уборки. В груди взвилась противной вязкости тревога. Мой рот закрыли, а меня саму прижали к крепкому мужскому телу. Ужас накрыл меня лавиной пугающих чувств. Тело дёрнулось в противоположном направлении и забилось в конвульсиях, нуждаясь в свободе.
Дыхание спёрло, сердце сорвалось с цепи и бросилось в отрывистый пляс, чуть ли не с болью врываясь в грудину. Тело бросило в жар и холодный пот.
– Шш…
Я затихла, как испуганный кролик, когда наконец ощутила знакомый родной запах костра, сосны и утренней свежести.
– Это я, Элина, – прошептал старший унтер-офицер.
Моё тело расслабилось в мужских руках, как плавится масло на огне. Его голос непривычно подрагивает, из-за чего по спине прошёл холодок.
– Твоё имя не смогли подтвердить. Тебя хотят арестовать за шпионаж. Ты должна срочно бежать! За мной следят, тебя проведёт Артур, его не заподозрят, – тревожно тараторит он.
Не успела спокойно вздохнуть, как ещё большая тревога свалилась, словно снег на голову посреди ясного безоблачного дня.
Я повернулась к Николасу.
– А это не опасно?! Что будет с Артуром или с тобой, если узнают, что вы причастны к моему побегу?
– Нас не поймают! Мы все хотим, чтобы ты сбежала. – он утешающе взял моё лицо в обе ладони. В темноте едва можно рассмотреть его глаза. Свет из открытой в щёлочку двери помог увидеть обеспокоенное лицо.
Николас слишком решителен, чтобы сопротивляться его воле, потому решаю не огрызаться дальше. К тому же нет на это времени.
– Куда я направлюсь?
– МЫ направимся, – исправляет Николас. – Дом в нескольких милях от дивизиона. Ты ведь хотела сбежать, вот мы и сбежим.
– Теперь я не уверена… А как же мои пациенты? Как же твоя служба? Ты же говорил, что это дезертирство. Это нарушение закона. – гляжу на него с сомнением и тревогой, что так тяготит нутро тяжёлой ношей.
– Сейчас ты должна волноваться о себе. Уверен, твои больные были бы только за, чтобы ты спаслась от этих шакалов.
– А ты?!
– А я не дезертирую. Буду приходить по ночам, в ином случае и меня бы стали преследовать. Всё. Иди на север, через милю тебя встретит Артур и отведёт к хижине. Встретимся за полночь, – он вопросительно кивнул мне. Я кивнула в ответ.
Николас прижался к моему лбу своим, поцеловал и отправил в путь:
– Не пуха ни пера!
– К чёрту!