Я содрогнулась всем телом от этой мысли. Даже думать об этом страшно, не говоря уже о том, чтобы пережить. Особенно такой, как я. Ведь я не настоящий шпион, не военный, которого обучали хранить молчание и терпеть пытки, или чем они там собирались развязать мне язык…
Я поставила чайник на огонь в камине, помыла собранные растения: каштаны, сосновые иголки, цветки, листья и стебли хохлатки плотной и медуницы, и закинула их сразу в чайник. Так быстрее получится необходимая смесь, ингредиенты подружатся. Рецепт неточный, не все растения возможно найти в такое время года. В современное время об этом даже не задумываются, можно зайти в любую лавку целителя и найти то, что ищешь.
– Промочи горло, – протянула наполненную до краёв жестянку Артуру.
Вода из колодца ледяная, что аж зубы свело.
Мы были в пути достаточно долго, чтобы испытывать жажду. А он ещё сразу занялся тяжёлой домашней работой.
– Спасибо, – мужчина снял кофту, оставаясь в футболке, и принял чашку.
– Ты уже наколол достаточно дров. Отдохни. А я пока что сделаю для тебя мазь.
Мужчина вопросительно глянул и вздёрнул подбородок. Я ласково улыбнулась, представляя его реакцию после того, как один-единственный компресс исцелит его бедро.
– Придётся подождать, пока не выпарится вода из чайника.
– Что-что, но мы, военные, умеем ждать.
Пока чайник грелся, я решила поубираться в лачуге: подмести, вытереть пыль, помыть полы, вытряхнуть пледы, укрывающие кровати, принесла наколотые дрова. Когда все дела были сделаны, лишняя влага уже выкипела. Полученную массу я потолкла деревянной ступкой.
– Это не традиционная медицина… – с подозрением воззрился мужчина, наблюдая за моими действиями.
Пусть он и прав, я поспешила соврать:
– Это не совсем так! Ты просто не видел прежде, как изготавливают лекарства.
Прищур Артура не изменился, и я сдалась:
– Ну ладно! Это нетрадиционная медицина! Но ты сам скажешь мне спасибо! Открой двери, пожалуйста, а то вся комната провоняла отваром.
Старший унтер-офицер встал и, хромая, направился к выходу.
Я быстренько заговорила кашицу на заживление, пока Артур не видит и не слышит. Не могу же исцелить его так же, как и Николаса. Несмотря на то, что он пошёл на риск, чтобы спрятать меня, не хочу доверять тайну ещё кому-то. Не знаю, как он отреагирует, не хочу начинать объяснение вновь. Полученная смесь достаточно поможет ране, ускорит восстановление повреждённых мышц и нервов, чтобы не испытывать боли. Так проще. Да, останется шрам, но я слышала, мужчины не против шрамов. Что немаловажно – о моём секрете тоже никто не узнает.
Глава 77.
Паранойя стала неотъемлемой частью меня с того момента, как я совершила тот решающий шаг прочь от дивизиона. Каждый шорох пугал меня до чёртиков, что аж дух спирало и сердце бросалось в пляс. Адреналин стал моим лучшим другом, тревога почти не исчезала из груди.
Я пыталась занять себя хоть чем-то: принесла со скважины новое ведёрко воды, насобирала полкорзинки грибов, приготовила из них и муки пирог, сложила аккуратно дрова около камина – снова. В помещении из-за очага стало жарко, но это даже хорошо, поскольку на улице к вечеру сильно похолодало.
Сон долго не приходил ко мне из-за того, что меня посещали пугающие мысли, как Николаса, Лили и Артура допрашивают, где я могу скрываться. Они хранят молчание, и их отстраняют от службы. А я ничего не могу сделать, чтобы помочь друзьям.
В конечном итоге я заснула в пустой лачуге и увидела сон, где мы с Ником живём вместе. Я оказалась в мире, избавленном от войны и невзгод. Там, где небо всегда чистое и спокойное, там, где нет опасности и нет скверного запаха пороха, лишь тишь да гладь. В месте, где луга и леса зелёные, птицы щебечут, ручьи шумят с кристально чистой водой, солнце яркое и слепит. Мне было хорошо до того момента, как что-то не прервало мою иллюзию.
Я открыла глаза в кромешной тьме и почувствовала себя уязвимой. В помещении настолько темно, хоть выколи глаз. Камин уже догорел, даже угли потухли. Стало зябко. По коже забегали мурашки то ли от холода, то ли от страха, а то ли от одного и другого.
Возможно, я паникую зря, и это какое-то животное. Опоссум или ещё что…
Откуда-то поблизости донёсся стук, и я вздрогнула. Давящее ощущение в груди переросло в зудящее, навязчивое и тревожное, от которого перехватывает дыхание.