— Почему вы спрашиваете? — сморгнув набежавшие слезы, спросила она.
— Потому что вижу перед собой ребёнка.
— Я не ребёнок, — возмутилась Джо, услышав в ответ легкий смешок. Своей порывистостью она только упрочила мнение Джерарда в том, что он нанял неумеху-мальца на службу.
— Ты не знаешь элементарных вещей, но умеешь читать. Немного странно, — подсластил пилюлю Джерард, отламывая кусок хлеба и отправляя его в рот. Джо посмотрела на него с настороженностью и тоже принялась есть.
— Как вы уже знаете, отец был торговцем, и мы часто переезжали. У него было несколько, — «сотен» мысленно добавила она, — книг, и мне нравилось проводить время, изучая их.
— Ты мог бы пойти к монахам. Если нет родных, к которым можно податься.
— Нет, только я, — «в этом времени» снова закончила мысленно Джоанна, балансируя на грани своей совести.
Джерард ничего не ответил. Он протянул Джо кубок.
— Держи, можешь не бояться. Я сам набрал это в ручье.
Оживившись от того, что хозяин предлагает ей воды, Джо приняла из его рук кубок, на мгновение задев горячую ладонь.
Стараясь не придавать этому жесту значения, и напоминая себе, что не должна выдавать себя, Джоанна пригубила холодной воды, показавшейся сладковатой на вкус. Ее мучила совесть от того, что Джерард скорее возился с ней, как с каким-нибудь пригретым по жалости сиротой, нежели со слугой.
Пообещав себе, что будет лучше стараться, она поблагодарила за еду и питье.
— Милорд, вам, наверно, понадобится свежая туника. Она у меня с собой, — Джо порылась в сумке, которую неосмотрительно оставила у стены в палатке.
Она извлекла помятую одежду и протянула хозяину.
— Благодарю.
Наступившая после этого тишина начала смущать Джоанну. Она чувствовала, как после еды приятное тепло разливается по телу и наваливается сонливость. Она не должна расслабляться в его присутствии.
— Может, ты хочешь искупаться, пока остальные тоже находятся у воды? Одному разгуливать не безопасно.
— Да, спасибо. Я прихвачу посуду. Нужно же её помыть, — Джо схватила тарелку с ложкой и выскочила из палатки. Сердце почему-то бешено колотилось в груди. На улице уже стемнело, но она слышала оживленную беседу и низкий смех, исходившие от ручья, неподалеку от которого они разбили лагерь.
Джоанне нестерпимо хотелось смыть с себя усталость дня и она осторожно пошла к водоему, стараясь не попасться на глаза остальным.
Джо присела на край ручья и прополоскала посуду. Вода оказалась холоднее, чем она думала, но все же углубившись немного дальше в лес, она сняла куртку и сорочку, и поплескала водой на руки и шею. Это не принесло желанной свежести и Джоанна сняла обувь, брюки и забралась в воду. От холода зубы сразу же застучали, но она упрямо сидела в холодной темной воде, стараясь не думать о обитателях водоема, способных навредить ей, и тёрла кожу ногтями, за неимением мочалки. Джо несколько раз окунулась с головой и занялась стиркой нижнего белья.
Опасаясь, что её отсутствие могут заметить, она выбралась на берег, выжала постиранное белье и за неимением других вариантов, надела его. Она плотнее обмотала грудь и надела сверху тунику. Воздух стал тяжелее и небо заволокло тучами. Когда Джо надела ботинки, молния рассекла потемневшее небо и хлынул холодный проливной дождь.
Джо поспешила к палатке Джерарда, памятуя о своём утреннем пробуждении. Подойдя ближе, она заметила слабый свет, пробивавшийся сквозь входную завесу. Она остановилась и отдёрнула уже протянутую руку, для того, чтобы войти. Джоанна встала вплотную к палатке, укрываясь от косых капель дождя, надеясь, что хозяин быстро уснёт и ей не придётся отвечать на его вопросы.
Она не знала, стоит ли продолжать отвечать на вопросы или лучше отдалиться и постараться хорошо выполнять свои обязанности, чтобы у Джерарда не возникало желания разговаривать со слугой.
«Во всяком случае, скоро мы прибудем ко двору и у него появится больше объектов для интереса».
Джоанна не успела понять, что произошло, когда ей зажали рот рукой и втащили в палатку. От резкого рывка в сторону, она упала, а сверху навалилось что-то тяжелое. От неожиданности Джо зажмурилась, но несколько мгновений ничего не происходило и она открыла глаза. Совсем близко от ее лица, так, что ухо обдавало горячее дыхание, находилось лицо Джерарда. Он зажимал ей рот рукой и придавил всем весом к земле. Разглядев в слабом свете единственной оставшейся свечи, кто под ним, он тихо выругался и поднялся, увлекая за собой слугу.