Всего несколько часов назад здесь непринужденно с ней беседовал Джерард. Вслед за этим приятным образом, словно ночной кошмар, появился другой. Она стояла перед ним открытая, в своем обличие. Но он прогнал её, не пожелав видеть.
«Убирайся!» — зазвенело у нее в ушах.
На лист грубой бумаги упала слеза и чернила под воздействием влаги поплыли, словно маленькие медузы. «Глупая, какая же ты глупая. Никогда не сможешь даже сравниться с такими, как Гвендолин или Сьюзан и Мередит. Мама была права во всем. Лучше бы я сидела дома и не высовывалась. Все достается только самым прекрасным и блистательным. Замухрышке, как я, не следует даже мысли допускать о возможной взаимности».
Джо шмыгнула носом, уставившись на испорченную страницу текста. Она смахнула слезы и взъерошила волосы в попытке взбодриться. Хотелось смеяться сквозь слезы. Да, она не могла вызвать интерес в мужчинах, но раньше никогда не страдала от этого. Всегда были другие стороны жизни, которые она старалась не упускать. Джо не думала, что будет заливаться слезами от того, что при виде нее мужчина не потащил ее в койку. Она скривилась и вспомнила слова сестер о том, что когда мужчина зовет, не нужно задавать вопросов, нужно спешить навстречу ему.
Джоанна убрала испорченный лист и положила на его место новый. Следовало перестать расстраиваться и заняться делом. А то, что в груди ныло при мысли о Джерарде, она старалась игнорировать. Она оглянулась в поисках чернильницы с красными чернилами. Джо порылась в залежах на столе, проверила полки, но их нигде не было.
— Ну конечно, — покачала головой она. Чернила остались на столе в её прежней комнате. Вероятность того, что Джерард все еще спал, была не велика, он не валялся в постели по долгу.
По пути наверх она старалась оправдать себя тем, что не сможет продолжать без красных чернил.
Джо оказалась перед дверью и замешкалась. Она вела себя как обиженная женщина, но не как слуга. У «Джо» не было никаких оснований обижаться, плакать и не разговаривать со своим хозяином. Она выдохнула и вошла.
Джерард сидел за столом.
— Доброе утро, милорд, — Джо слегка поклонилась и как могла, изобразила дружелюбие, пытаясь компенсировать дрогнувший голос.
— Доброе, — бросил он.
Джерард сидел в кресле с распущенными волосами и хмуро взирал на своего слугу, отчего у нее по спине пробежал холодок. Джо сглотнула. Определенно, он был не в духе, сейчас мешаться ему и вызывать гнев на себя не хотелось.
— Простите, что помешал. Мне нужно забрать кое-что, — Джо приблизилась к столу, на котором были щедро расставлены яства. Среди этого многообразия угощений, она заметила чернильницу.
Джерард исподлобья посмотрел на слугу.
— Джо, ты идешь после мессы на ярмарку? — Неожиданно спросил он.
— Простите? — Удивилась Джо, потянувшись за чернильницей, но Джерард перехватил её раньше.
— Я спросил, идешь ли ты на мессу, а потом на ярмарку? — Он повертел в пальцах флакон с чернилами, неотрывно следя за реакцией Джо.
— Не понимаю, о чем вы. У меня слишком много работы.
— Ты выглядишь, как призрак, — фыркнул Джерард. — Я настаиваю, нет, приказываю тебе отдохнуть сегодня.
Джо открыла рот, чтобы возмутиться, но поняла, что спорить бесполезно, столкнувшись с хмурым взглядом Джерарда.
— Как скажете, — ответила она. — Я могу идти?
Джерард смотрел на Джо, держа в руках чернильницу. На скулах играли желваки, волосы волнами спускались по плечам, а накинутая поверх рубаха открывала часть мускулистой груди.
— Иди.
Джо сделала шаг по направлению к нему и протянула руку, чтобы забрать чернильницу, но Джерард остановил её.
— Нет.
Джо сжала губы в линию. Вся обида испарилась, она почувствовала раздражение из-за действий Джерарда. Язык так и чесался сказать ему, чтобы не навязывал ей свою мнительную заботу. Наверняка, ему просто вздумалось поиздеваться. Заставить её работать хуже, чтобы Оллин был не доволен. Джо тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли, ей стало противно от самой себя. Она слабо улыбнулась, сквозь невесть почему навернувшиеся слезы.