— Сейчас? — Джо уже пожалела о словах и бросила печальный взгляд на постель.
— Самое лучшее время. Будет странно, если мы станем разгуливать под руку средь бела дня, целуясь к тому же, — усмехнулся он.
Джо улыбнулась, представив эту картину, пока влезала в штаны. Джерард подал ей куртку и помог быстрее застегнуть пуговицы. Прошло два дня, а они до сих пор не могли разлучиться ни на минуту.
Джо собиралась послать Мэриан записку, но не могла найти на это ни минуты, за что корила себя.
— Не решат ли все, что вы заболели, раз не выходите из своих покоев?
— У меня могут быть и другие причины не вылезать из постели, — улыбнулся он, обернувшись к Джо.
Джерард шел немного впереди, не выпуская руку Джо из своей. Они вышли на смотровой участок стены. Остановившись в темноте, Джерард шепнул Джо, чтобы она вела себя как можно тише и потянул за собой. Стражники грелись у огня, разговаривая, чтобы не поддаться сну. Джерард вместе с Джо держались тени. При его габаритах Джо удивлялась, как ему удается двигаться столь бесшумно. Никто и глазом не повел, когда они проскользнули в башню. Поднявшись по винтовой лестнице, они остановились у двери, которую Джерард осторожно открыл и первым вышел наружу, через несколько секунд он вернулся за Джо.
— Все в порядке, идем, — шепнул он.
Джо оказалась на смотровой башне. Около двери сидел стражник, похрапывая в обнимку с копьем.
— Всыплю утром этим бездельникам, — прошипел Джерард и повел Джо на противоположную сторону башни, во избежание пробуждения нерадивого сторожевого.
— Зачем мы пришли сюда? Во дворе было бы спокойнее.
— Там сплошная грязь, отсюда вид лучше, — одарил её ослепительной улыбкой Джерард, и, повернув Джо спиной к себе, крепко её обнял. — Смотри.
Предрассветные сумерки рассеивались, и на востоке начало розоветь небо, загорался рассвет.
— В моем доме тоже прекрасный вид на рассвет. Или на закат, если он тебе больше по душе, — прошептал Джерард, наклонившись к уху Джо.
— Вы возвращаетесь туда?
— Да, уже давно пора. Я мог бы сказать, что возьму тебя с собой в любом случае, но хочу услышать твое мнение и приму любое, каким бы оно ни было.
— Я поеду с вами, — Джо была рада, что он не видит её лица в этот момент, потому что щеки пылали не хуже неба, на которое она сейчас смотрела. Солнечные лучи показались и осветили город. Крики петухов возвещали о начале нового дня.
— Джоанна, почему ты до сих пор не обращаешься ко мне по имени?
— Не хочу терять субординацию.
— Что? — Он обнял её крепче, наклонился, касаясь макушки губами.
— Если привыкну звать вас по имени, то могу забыться при посторонних и вряд ли это обернется чем-то хорошим.
Джерард молча улыбнулся. Она оказалась предусмотрительнее него. Его разум отказался работать как следует, когда дело касалось Джоанны. Он решил, что это мимолетное увлечение, но её хотелось привезти в свой дом, посадить рядом с собой за столом, нарядить в платье, а после снять его. Раздевать её каждую ночь, оставить подле себя. Но кем она там будет: останется мальчиком-слугой для всех или предстанет любовницей? От этих мыслей настроение начало стремительно падать. Что бы он не предложил, все это кажется мелочным и недостойным этой девушки. Ей достаточно посмотреть на него своими чистыми голубыми глазами, чтобы он был готов бросить мир к её ногам, но она ничего не просила. Почти ничего.
— Нам пора возвращаться, — он повернул Джо лицом к себе и поцеловал долгим, тягучим поцелуем. Джо понадобилась еще минута, чтобы справиться с дыханием и прийти в себя.
— Я готова.
К её удивлению, Джерард выпустил её руку и пошел вперед не дожидаясь её. Он приблизился к сторожевому и слегка пнул его сапог. Тот заворчал и нехотя разлепил глаза, щурясь от солнечных лучей.
— Доброе утро. Хорошо спалось? — Джерард стоял над ним, скрестив руки на груди и улыбался, но это не было похоже на улыбки, обращенные к ней. От него словно исходила подавляющая энергия. Небрежная улыбка, наполовину расшнурованная рубаха и длинные волосы, ниспадающие по плечам.
Джо сглотнула и отвернулась, глядя в сторону. Щеки снова покрывались румянцем, потому что такого Джерарда она еще не видела. И Джо покривила бы душой, сказав, что эта его сторона ей не нравится.