Когда солнце село, они остановились в поселении, где их принял хозяин кузни. Лошадей отвели в конюшню, Джо проводили в спальную. Джерард дал ей время побыть одной, пока натирал бока лошадей соломой. Он пытался подобрать слова, решить, что скажет ей, но ничего не получалось. Он мог думать только о том, что она там одна, без него.
Когда он поднялся наверх, Джо оказалась за столом. Она сидела, склонившись над рубашкой и внимательно её разглядывала. Джерард осторожно прикрыл за собой дверь. Джоанна оказалась так увлечена, что вздрогнула при его появлении.
— Боюсь, мне придется научиться шить. Потому что нынешний покрой никуда не годится, — немного грустно улыбнулась она.
— Для чего? — спросил Джерард, шагнув к Джоанне.
— Сделать твою жизнь проще, — улыбнулась Джо.
— Послушай, — Джерард опустился перед ней на колено, провел пальцами по её щеке, запуская их в смоляные пряди на затылке. — Мою жизнь не нужно упрощать. Все, что нужно, чтобы ты была счастлива, — он остановился на секунду, заглядывая в её глаза, в которых дрогнул испуг и они в тот же миг подернулись пеленой слез. — Даже если мы не будем вместе. Я думал, что главное, чтобы мы были рядом и ты станешь от этого счастливой. Возможно, я ошибся. Я забуду о себе и дам тебе решать.
— Джерард, — прошептала Джо. — Мне страшно. Я не… — она не нашла слов. Слезы полились из глаз. Она выпустила из рук рубашку и обвила его шею руками, пытаясь прижаться плотнее. Эмоции переполняли от облегчения и бесконечной нежности.
Джо показалось, что не только для нее день тянулся бесконечно долго в молчании. Но, похоже, и Джерард был обремененен тяжелыми размышлениями. И то, что он ей только что сказал, говорило только об одном. Он сомневался в ее желании быть вместе с ним.
— Этого достаточно, — отстранившись и вытерев слезы, пробормотала Джо. — Оставаться рядом с тобой. Ты же знаешь, я даже не смела настаивать на браке.
Джерард кивнул и провел по гладким волосам жены.
— Сегодня я встретила существо, — Джо попыталась подобрать правильные слова. Выглядеть сумасшедшей в глазах любимого мужчины ей точно не хотелось. — Оказалось, мы уже встречались в моем времени. И брошенные в беседе слова он принял за истину, и самовольно отправил меня сюда.
Джо набралась храбрости и призналась в том, для чего ходила в таверну, и почему хотела сделать это одна.
Джерард слушал ее не перебивая, а когда она закончила, он заключил ее в крепкие объятия, в которых страх того, что она утром проснется не рядом с мужем, трусливо убрался прочь.
— Ничто не сможет разлучить нас, — пробормотал Джерард, коснувшись губами макушки Джо.
— Я не просила его об этом, — вскинулась Джо, желая быть честной до конца. — Казалось, он хотел предложить мне вернуться, но я убежала оттуда. Не хотела это слушать.
— Хорошо, — Джерард внезапно подхватил Джо на руки и отнес в постель, заботливо уложив поверх одеяла. — Мы будем ждать рассвета вместе, чтобы убедиться, что на этот раз с тобой ничего не случится.
Джо была благодарна за то, что Джерард сам это предложил. Он устроил Джоанну в кольце своих сильных рук, и неспешно заговорил о их общем доме.
— Замок окружают богатые угодья. Дичи всегда достаточно, и крестьяне не голодают. А зимой...
Джоанна улыбнулась и представила суровое и холодное строение, деревеньку рядом с ним, и от этих мыслей стало так тепло. Будто она уже бывала там, и собиралась вернуться после долгого отсутствия. Джо расслабилась, закрыла глаза, уютно устроившись в кольце сильных рук, слушая бархатистый голос возлюбленного.
Она не заметила, как погрузилась в сон.
Джерард продолжил обнимать ее, ожидая, когда небо озарится первыми солнечными лучами. Спустя несколько часов, когда в узкое оконце заглянули первые солнечные лучи, он облегченно выдохнул. Его драгоценная жена все еще была рядом, не растворилась в воздухе, как мираж.
Далкейт прикрыл глаза всего на несколько минут, а когда его разбудил петушиный крик, Джерард оказался в постели один.
Глава 49
Джоанну разбудил знакомый и в то же время забытый звук.
Торопливый топот необычайно высоких каблуков, которые Джо по какой-то причине могла угадать с точность до сантиметра. Подобную обувь носили только две знакомые ей девушки, с которыми ее связывало кровное родство.