В печке трещали поленья. Было тепло в доме, и я медленно стала согреваться. От запаха картошки и мяса проснулся аппетит…
– Ты голодна, проходи, – я уже буханку хлеба щупала неоднозначно, а тут такое приглашение.
Я посмотрела на здорового мужика, он поднялся с лавки. Рос вширь и ввысь! Я как тростинка на фоне дуба.
Огромный.
И не носил брюки!!!!
Под кофтой оказалась чёрная юбка до колен, а волосатые ноги голыми. Я немного скатилась по стене.
Он зашёл за печку, на время скрывшись из вида, а вернулся с чистой тарелкой.
– У тебя хлеб?
– Да, да, – я опустила на пол туфли. Ещё раз глянув на дверь, с опаской сделал шаг к столу. – Я, наверно, не буду есть. Вы бы не могли мне помочь до ближайшего населённого пункта добраться?
– Ночью? – он улыбался, но в глаза мне не смотрел. Накладывал в тарелку божественно пахнущую тушёную картошку с мясом. Столько накладывал, сколько я нам с Петькой на три дня готовила.
– Я столько не съем, – предупредила, и мужчина тут же половину скинул обратно в чугунок.
Ещё пару шагов, и я почему-то стала ощущать мужчину рядом всем своим телом. Словно у него биополе физически ощущалось, и я попала на его территорию. В этот момент мне стало так тепло и спокойно, что на лицо наплывала идиотская улыбка. Но контраст между напряжением и кайфом был сильно ощутим, и я тут же сделала шаг назад, оказавшись в своей реальности.
Мужик вскинул на меня взгляд. И я поняла, что не ошиблась. Он…
Колдун что ли?
Мамочки… Это как это меня угораздило.
– Нет, нет, – очень тихо сказал странный, очень странный человек. – Тебе лучше одной в лесу не оставаться.
– Я пойду, извините за беспокойство, – по слогам тихо произнесла я, пятясь голыми ногами к входной двери.
Я чувствовала, как он старается не напугать меня. Словно сдерживался, стал подходить ближе.
Меня обуял страх. Я начала паниковать, а потом включила режим воспитателя старшей группы детского сада для детей с запоздалым психическим развитием и гиперактивностью. Что очень подходило к ситуации.
Выпрямилась, вытянула руку вперёд, показывая мужчине пустую ладонь. Меня саму пробивал собственный строгий голос. Ледяной, властвующий тон.
– Так, успокоились! – грозно рявкнула я и безапелляционно добавила, – Близко не подходим! Вы меня пугаете!
– Я понял, – поднял руки вверх мужчина и сделал шаг назад. – Прошу к столу… Как вас зовут?
– Анна Сергеевна, – учительским тоном ответила я.
– Василий Иванович, очень приятно. Присаживайтесь.
Надо было сесть, а то ноги не держали.
3
От пережитого стресса, сытости – картошечка у Василия Ивановича была с мясом, салом и жареным луком, меня разморило. Я носом стала клевать.
– На печь забирайся, – усмехнулся мужчина после недолгого разговора.
Я даже поблагодарить не могла. Только кивнула и поползла на печь.
На лежанке было два мягких лоскутных одеяла. Я быстро стащила с себя платье и уложила на лежанку рядом с собой, чтобы высохло. На одно одеялко легла, другим укрылась. Тут же уснула.
Спалось мне крепко и сладко. Так не высыпалась я с тех пор, как в юности своей переехала в город. Что-то давно забытое укрыло меня. Тепло, мамина ласка и этот невероятный чистый воздух.
Мама умерла, отца я не знала. Пришлось самостоятельно карабкаться по этой жизни. Хорошо хоть тётка была. Но иногда я думала, что лучше б и не было. Злая, как ведьма. И всегда попрекала…
Я открыла глаза. Взгляд упёрся в потолок. На белесо-жёлтом бревне собирались золотые капли смолы. Было очень светло. Трещали поленья, печь опять топили.
Мне потребовалось время, чтобы выйти из поволоки сна и вспомнить, где я. Ночью было жарко, и я скинула с себя одеяло. Теперь лежала нагишом. На мне только трусики. Такое нежно-бежевое кружево, прикрывающее голый лобок. Я же собиралась праздновать годовщину с парнем. А вот оно как обернулось.
Когда сон окончательно отступил, я физически ощутила чужой пристальный взгляд. Меня облизывали невидимым языком. И соски на груди затвердели от лёгкого возбуждения.
Медленно подтащила к себе одеяло. Прикрылась и резко села, дунув на растрёпанные волосы, что падали на лицо. Перед печкой стоял по пояс раздетый, в чёрной юбке здоровый, мощный мужик. И смотрел прямо на меня. Глаза холодные серые, в русой бороде улыбка. У Василия Ивановича фигура впечатляющая и пугающая одновременно. Руки мощные. Никаких рельефных мышц. Они были, конечно, но выделялись как накиданные камни. Хозяин дома такой здоровый, что жутковато становилось.