***
Сестрёнки, тем временем, тоже серьёзно разговаривали.
- Эвелина! Что с тобой происходит? Ты – сама на себя не похожа? Ты же отцу – слова против, почти никогда не говорила, а тут – с таким опасным человеком, как Конрад Розен - споришь и своё, не известно откуда взявшееся – упрямство показываешь! Ты хоть осознаёшь, что так и до плетей, и до казни можешь договориться? – пыталась Карина втолковать старшей сестре.
- Извини, я не подумала об этом. Но я – ни в чём не виновата! Нечего было ему с нами так разговаривать, как будто мы – пыль под его ногами, как будто – курицы безмозглые. Я не смогла этого стерпеть. А вот ты – зря отказалась переселиться. Там, наверху – у тебя больше шансов встретиться с хозяином замка, и уже ему всё объяснить. Так что, давай позовём младшего из Розенов, и ты переселишься наверх.
- Я не могу тебя тут бросить? Ты меня – от смерти спасла, а я – на комфорт тебя променяю? Нет! – вскричала Карина.
- Не бросить, а приблизить день моего освобождения. А то, с этим твердолобым – бесполезно разговаривать... Ещё раз объясняю – ты должна поговорить с Эдуардам Розеном! – и громко крикнула: - Эй, стражник! Будь так любезен, передай Марку Розену, что мы хотим ему кое-что сообщить.
Спустя полчаса спустился Марк. Сёстры ему всё объяснили, что Карине тут невыносимо плохо, что она согласна переселиться. Ещё час потребовался, чтоб заново получить разрешение Конрада (стража подчинялась только ему и отцу). И вот, обнявшись, и слегка всплакнув, сёстры временно расстались. Под пристальным взглядом старшего брата, младший брат вывел из темницы Карину и повёл наверх. Эвелина упорно делала вид, что не замечает старшего брата. Подождав, пока они уйдут, Конрад сказал Эвелине:
- Зря ты упрямишься и дерзишь мне. Ты хоть понимаешь – что полностью в моей власти, впрочем – как и твоя сестра? Одно моё слово, и твоя жизнь – гроша ломанного не будет стоить. И я могу сделать так – что ты молить будешь о смерти. – Так и не дождавшись от неё никакой реакции – он, разозлившись ушёл. Ещё никто и никогда не смел его так игнорировать. А тут, какая-то пигалица, доводит его до белого каления, просто своим молчанием. Он пообещал себе, на пару дней – просто забыть о её существовании. Тем более, в связи с открывшейся информацией – дел у него прибавилось. Надо ещё более усилить охрану замка и не терять бдительность.
***
Ох, и нелёгкий же выдался у Конрада денёк. Мало того, что из-за этих куриц безмозглых – не выспался, так было ещё и волнение за отца, так как поездка была сверхсекретная, то никаких посланий не было. Не известно было, когда он сможет вернуться. Одно успокаивало, что с отцом отправился Михаэль (средний брат), всё же надёжный родной человек рядом. И 3 человека охраны – самые доверенные.
Проверив все посты, все ворота, все двери подземных ходов, переговорив с охраной, заглянув в каждый подозрительный угол, ещё раз изучив план замка и всех сооружений, обессиленный Конрад задремал прямо за столом с чертежами. И приснилась ему – заноза, та самая, дерзкая Эвелина Верман. Но как же она была хороша во сне! Кроткая, молчаливая, стоящая на коленях и ласкающая губами его член! И взгляд, снизу вверх – полный обожания и преданности!
Проснулся Конрад от того, что пытался рукой залезть в штаны, к стоящему колом члену…
- Вот же, итишь твою… Старался не думать и не вспоминать о ней, так она в мои сны ворвалась! Эта овца безмозглая, и во сне меня не оставляет! Хотя, рановато я проснулся, надо было, хоть во сне её наказать, и кончить в её дерзкий ротик! Вот для чего её ротик – идеален был бы… Надо пойти и проведать чертовку. Может и сон не спроста приснился?..
Когда он спустился в подземелье, то обнаружил Эвелину спящей (чего и следовало ожидать, ночь же на дворе). Она спала, до подбородка закутавшись в одеяло и отвернувшись к стене. Подойдя к ней, он не удержался, и аккуратненько провёл ладонью по щеке. Эвелина не отреагировала, и дыхание оставалось ровным. Тогда, Конрад рискнул лечь с ней рядом. Залез к ней под одеяло, обнял её, прижался вплотную к её спине и попке. И тут почувствовал, что её слегка потряхивает. Осторожно потрогал её лоб, но не понял, есть ли у неё жар. После обследования лба, потрогал шею, руки, провёл по её груди (правда – через платье). А она, тем временем, прошептала, или скорее – выдохнула его имя. От этого тихого – Конрад, у него башку совсем снесло. Он стал нежно осыпать поцелуями её шею, щёки, губы. И она – с жаром ответила на его поцелуй. Он осторожно повернул её к себе лицом, не прерывая жаркого и страстного поцелуя. И вдруг, она замерла, потом попыталась его оттолкнуть (но ей это было не по силам), зашипела, пытаясь при этом его расцарапать: