Минут сорок расшифровывала текст. Язык, очевидно, древний. Многих слов я не понимала. Похоже, эта страница из какой-то сказки. Вон, даже на обратной стороне дракон нарисован.
Некая Тирайна ведет беседу с кем-то по имени Рагонт. О чем — не очень ясно. При этом присутствует третье лицо — Лумиан. Кажется, он муж Тирайны, и за что-то на нее злится. А может быть, злится Рагонт. Ни черта у них не поймешь. Потом Тирайна вдруг оказывается в какой-то пещере. Видит там два кувшина. В одном вино, во втором яд. На этом текст обрывается. Видимо, страница в сказке была не одна.
И что все это мне дает? Признаться, совершенно непонятно. Но зачем-то же Альмейда вырвала ее и спрятала. Неужели в тексте заложена важная информация? Только как узнать, что за информация? Может быть, посетить библиотеку и поискать книгу, из которой вырвана страница? Пожалуй, так и надо будет сделать.
Сунув лист под матрас, я закуталась в одеяло и вернулась к размышлениям. Где же еще можно попытаться отыскать ниточку, которая приведет меня к исчезнувшей королеве?
— Доброе утро, ваше величество! — сказала Мия, светловолосая девушка с забавными ямочками на щеках.
Мне хотелось по-человечески поздороваться со служанкой, но Альмейда бы этого не сделала. Пришлось ограничиться едва заметным кивком головы.
— Очень рада, что вы пошли на поправку, — продолжала тем временем Мия. — Я за вас ужасно переживала.
Вновь пришлось промолчать. Все ли я делаю так, как нужно? Казалось, что Мия обратит внимание на любую мелочь, на любое несоответствие. Я вчера полдня тренировалась, но сейчас чувствовала себя так, словно пять минут назад узнала, что мне предстоит изображать королеву. А еще дико смущал мой голос. Принц бесцеремонно поднял меня в пять утра и стал магичить над связками. Сказал, что лучше всего этим заниматься сразу после сна. Мол, в этом случае связки расслаблены. И теперь я слышала, как моим языком разговаривает совершенно чужая девушка. Поверьте, это ужасно — превращаться в другого человека, терять себя.
Пока размышляла о своем бедственном положении, Мия сходила в гардеробную и принесла платье. Я уже свыклась с халатом и теперь с недоверием взирала на новый и не факт, что удобный, наряд.
— Позвольте, ваше величество, — служанка развязала поясок и помогла снять халат.
Я предстала перед ней уже как полагается, то есть, в кружевных панталонах и плотно обтягивающем лифе почти до талии.
— Странно, вы совсем не похудели за время болезни, — удивилась Мия.
— Действительно странно, — согласилась я с наигранным недовольством, мол не пристало служанке обсуждать стройность моего тела. На самом же деле я хотела, чтобы тема закрылась немедленно.
Мия намек поняла, и мы принялись облачать меня в платье. Надо сказать, что одевалась я сама. Служанка лишь вертелась вокруг и все что-то расправляла, разглаживала, подтягивала, выравнивала. Ну и в финале завязывала шнуровку на спине. Снять это платье, если вдруг понадобится, без чьей-либо помощи невозможно. Нужно быть Гарри Гудини.
Весь сегодняшний день был посвящен подготовке к общению с фрейлинами. Сказать, что я волновалась — не сказать ничего. Фрейлины это не Мия, которая покорно согласится с любой услышанной несуразицей. Эти дамочки отнюдь не глупые, болтливые, любят смаковать сплетни, дворцовые интриги, кто на кого как посмотрел, кто кому чего сказал.
Гридиан показал мне их портреты. Ирнель — первая фрейлина ее Величества. Очень эффектная особа, лет на пять-шесть старше меня. Весьма проницательна — даже на портрете, глядя ей в глаза, мне уже казалось, что Ирнель что-то заподозрила. Ох, тяжко с ней будет.
Ютала — худощавая шатенка моего возраста. Похоже, очень эмоциональная девушка.
И, наконец, Тарнйса. Сразу видно, рождена, чтобы без умолку чесать языком.
Кстати, король подтвердил все мои физиогномические выводы. И еще добавил, что Ютала с Тарнисой из прежнего окружения Альмейды и прибыли во дворец вместе с ней, а Ирнель — дочь приближенного ко двору герцога, то есть, своя, местная.
А дальше Гридиан начал меня посвящать в тонкости взаимоотношений королевы с фрейлинами. Я усваивала материал, периодически вспоминая, как этот мужчина смотрел на меня вчера перед сном. Неужели и вправду мой образ начинает вытеснять Альмейду из его сердца или где она там у него успела прижиться?
Хм… а могли Даннер, увидев меня в Москве, решить облегчить брату жизнь? Пока я валялась в кресле без сознания, они договорились выдать меня за Альмейду, а ее саму скормили крысам.
От этих мыслей мурашки по коже пошли.