Туалета не было. Кошмар!
Поскольку мы пробыли там достаточно долго, мне несколько раз приспичивало сходить в кустики. В итоге Гадор махнул рукой и потратил четверть часа, чтобы сделать меня «своей» для нерушимой защиты дворца. Теперь я могла свободно входить и выходить.
– Кстати, если со мной что-нибудь случится – укроешься здесь! – вдруг бросил он.
– Нет. Этого не будет, – разгневанно ответила я. – Опять ты за свое!
Но осадочек, что называется, остался. Опять стало немного тревожно.
Правда, Гадор знал, что делать с моей тревогой. Взвалил меня на плечо и под удары кулачком по спине да мои вопли отнес обратно в кровать, что притаилась в одной из комнат.
Потом, лежа у него на груди, я аккуратно расспрашивала о его прошлом. Ведь, если подумать, я ничего не знала о муже, кроме того, что он сирота и ректор. Он расслабился и вполне охотно рассказывал.
Гадор происходил из знатного драконьего рода. Родители его были близки к Правителю (председателю Совета драконов), принимали участие в драконьей политике.
Он всегда отличался от других. С юности ему хотелось не просто владеть магией, а исследовать ее. Отсюда мечта улететь в Академию.
Погибли родители, когда Гадор был юношей и заканчивал собирать свою сокровищницу. Тогда начались первые разжижения, и драконы еще не знали, что с ними делать. Поэтому нередко гибли на них.
Летит дракон, и если видит «разжижение», то велик риск, что он кинется ликвидировать его в одиночку. Делать это с минимальными затратами тогда не умели, даже вдвоем-втроем редко получалось закрыть разжижение без особых потерь. Позднее научились. Наладили систему связи на случай происшествий, выдумали методики работы с напастью.
Тогда же все было так, словно врачи столкнулись с новым, неизвестным прежде смертоносным заболеванием.
Такая трагедия и приключилась с родителями Гадора. Они погибли, нивелируя одно из первых разжижений. Это было не самопожертвование, просто «гибель в бою». Возможно, отсюда желание Гадора во что бы то ни стало спасти мир. В том числе он «мстил» судьбе за гибель родителей.
Молодой Гадор получил в дополнение к своей сокровищнице еще и сокровищницу родителей. Стал влиятельным драконом, занял при Правителе место своих родителей, то есть получил право голоса в важных общедраконьих делах.
И… улетел в Академию.
Там он много лет занимался общей и стихийной магией. Не учился, ведь, конечно, дракона сразу взяли научным сотрудником и преподавателем. Успел поработать деканом стихийного факультета. Потом предыдущий ректор из магов-людей состарился и ушел на пенсию, а Гадор стал ректором. Стоило дракону изъявить желание баллотироваться на должность ректора, как за него все проголосовали.
– Хотел навести порядок в этом вертепе, – закончил он рассказ Гадор.
И я была уверена, с пришествием Гадора градус порядка в Академии действительно повысился.
В Академию мы возвращались под утро. Розовая полоска рассвета пролегла над морем, мир готовился принять новый день. На душе было хорошо и спокойно. Неожиданная близость с мужем – во всех смыслах – подарила покой. Умиротворение, неуместное накануне «конца света».
И тут, когда мы закладывали круг над лесом, чтобы спуститься к Академии, Гадор вдруг взревел, словно его ранили.
– Что такое?! Почему ты ревешь, как белый медведь в жаркую погоду?!
– Посмотри на запад. Разжижение. Так близко к Академии прежде не было!
Я покрутила головой, ведь понятия не имела, где именно запад. Но вдруг заметила. Над дальним концом леса воздух словно рябил и клубился.
– Что же нам делать? – растерянно прошептала я.
Нет, этот любимый гад не будет ликвидировать разжижение в одиночку! Я не позволю.
– Тебе – ничего! Идти домой, попробовать поспать, а потом на занятия. Сейчас приземлюсь и высажу тебя. – Гадор решительно свернул так, чтобы опуститься на одной из полян Академии.
– А ты?! Да я не позволю! Я буду с тобой, ты не должен один…
– Да успокойся ты! – рявкнул Гадор. – Я не собираюсь кидаться грудью на разжижение в одиночку. Вызову Дабора, вдвоем мы справимся. Разжижение, в сущности, небольшое. Я уже послал ему ментальный сигнал.
И верно. Мы как раз коснулись земли, когда я увидела, как другой дракон – темно-бордовый – взмыл вверх поблизости.
Ладно. Понимаю, что при работе с разжижением от меня вреда может быть больше, чем пользы. Гадор будет дергаться, что я могу упасть или как-то еще пострадать.
Я отошла в сторону. В голове крутились дурацкие фразы из арсенала моей мамочки (например: «Помрешь – домой не приходи!»).
Но у меня хватало ума не сказать ничего такого Гадору. Уж слишком серьезной была ситуация.