И плевать, что весь мир может погибнуть! Или что я могу уйти обратно в свой мир, если портал Эйнштейна откроется. Тогда я унесла бы с собой искорку Гадора. И вырастила бы первого в своем мире дракона. Которого назвала бы как отца.
Я жалко заплакала, уткнувшись в подушку. Потом резко, решительно вскочила, добралась до своей сумочки, нашла проклятые таблетки, скомкала и бросила их в мусорную корзину. Теперь они точно не понадобятся. И вообще – чтоб им пусто было!
В ответ на мою беготню пришла камеристка.
Молчаливая Галка, не знавшая, каких истерик от меня ожидать, подала заранее подготовленное черное платье. У них тут цвет траура – белый, но я следовала традициям своего мира.
Потом за мной пришли Дабор, Самдор и Лартуар.
– Сейчас Дабор будет вашей охраной, – сообщил Самдор. – И магистресса Лартуар изъявила желание быть рядом.
Пустое пространство в середине Академии при желании превращалось в площадь. За то время, что я горевала в особняке, здесь построили амфитеатр.
На «арене» был небольшой постамент, на котором разместили тело Гадора. Подле него стояли мы с Самдором, Дабором и еще несколькими «приближенными к императору».
Я лишь изредка смотрела на любимые черты. Потому что просто не могла…
Еще миг – и меня прорвет, я кинусь рыдать над его телом, как положено безутешной вдове. А я не должна. Жена ректора даже в такой скорбный миг должна оставаться полной достоинства.
На лице Гадора теперь был покой. И мне подумалось, что я хотела бы оказаться душой рядом с его душой. Обняться, вместе ощутить этот покой.
Когда-нибудь так и будет.
Из-за похорон ректора в Академии объявили выходной. В «амфитеатре» собрались все преподаватели и значительная часть студентов. Не очень далеко я видела всю свою «группу поддержки», ребята поглядывали на меня, кивали. Рядом с ними стояли Сэм с Махрыней и открыто рыдали.
А еще здесь было много драконов. Собратья прилетели проститься с Гадором. Должно быть, и злоумышленники здесь, подумалось мне. Если среди негодяев есть драконы.
Дальше все происходило словно отдельно от меня. А я смотрела сверху, как стою возле мертвого тела Гадора и… просто пытаюсь не упасть. Не дать горю подогнуть мои ноги.
Говорились речи. Самдор расписывал, каким отличным драконом был Гадор. Что-то говорил Дабор, многие проректоры и деканы факультетов.
– Мы любили его и всегда будем благодарны за все, что он сделал, – душевно сказала Лартуар.
А потом Самдор тихонько пихнул меня локтем:
– Что-нибудь скажете или вы не в силах, Анна? – заботливо спросил он.
Я набрала в грудь воздух.
– Он был лучшим! – громко произнесла я. – Лучшим ректором, лучшим драконом и… лучшим мужем! Лучшим героем этой истории!
И замолчала, слезы начали душить меня в буквальном смысле.
Самдор махнул рукой. Он и еще два дракона отошли в сторону. Обратились – огромные ящеры и крошечное тело их собрата на постаменте. Дабор с Лартуар оттащили меня в сторону, чтобы нас не задело.
Пламя, извергнутое сразу тремя драконами, с трех разных сторон, во мгновение ока поглотило тело Гадора и постамент. Не было долгого горения, все произошло очень быстро. И дым развеялся во мгновение ока. Хорошо, что так.
Вот и все, пронеслось у меня в голове. На мгновение помутилось перед глазами, а потом я нашла себя усаженной Лартуар с Дабором на скамейку.
Потом все подходили ко всем, выражая соболезнования. Ко мне тоже подходили, я что-то отвечала. Автоматически.
Народ начал расходиться – по Академии пройдет несколько поминальных обедов. Меня, по идее, ждет самый «элитный» из них – среди проректоров, драконов и прочих.
И тут я поняла, что пространство вокруг меня как бы расчистилось. Никто меня больше не трогал. Никто не подходил. Лишь Дабор внимательно посматривал на меня со стороны.
Наверное, стоило ускользнуть в особняк и прийти в себя.
Я встала и направилась к дорожке, которая должна была привести домой самым коротким путем. И тут…
Словно стопудовый пресс упал на меня. Тьма накрыла одним махом.
Я успела ощутить лишь, как кто-то тащит меня в кусты.
Когда я очнулась, никаких кустов не было.
Я лежала на чем-то жестком, и это жесткое мерно покачивалось. Словно я была в люльке. Не больно комфортной, правда!
А надо мной… колыхалось огромное пузо. Изумрудного цвета, красивое такое, в гладкой чешуе.
Мамочки! Я уткнулась руками в жесткую драконью лапу и принялась крутить головой. Вокруг был воздух, небо, внизу – если изогнуть шею – видно леса, полоску моря.