Наше общение втроем было вполне приятным и информативным. Они с Гадором весьма увлеченно обсуждали научные вопросы и даже восхищались интеллектом друг друга.
Правда, дальнейшие наши планы мы с Гадором обсудили на языке мира Грайанос. Решили, что побудем немного в моем мире. Придумаем как – и я познакомлю мужа с родителями. Представлю, правда, женихом, а не мужем. И иностранцем, потому что по-русски Гадор говорил, но с этаким округлым английским акцентом. Дальше мы с ним должны уехать на стажировку за границу, чтобы обосновать перед родителями мое отсутствие в родном мире.
Стажировка предполагалась в дальнем южном штате, где присутствуют некоторые проблемы со связью.
Но однажды, когда между мирами наладится хорошая связь, мы раскроем моим родителям правду и пригласим их в гости.
Затем – понятно, что однажды появится «обратный портал» для Гадора. Я в него не смогу пройти. Гадор все это, конечно, учитывал. И у него был козырь в рукаве.
В отличие от меня, он хорошо расспросил Борьку с Мишкой, где находится портал возле Петрозаводска. Получил ментально карту и прекрасно знал, где его искать!
Так что путь в Грайанос для нас был открыт. Мы можем отправиться туда когда захотим.
– Кстати, у меня для тебя кое-что есть, – сказал Гадор и извлек из-за пазухи… мой паспорт в коричневом кожухе, студбилет, банковскую карту и всякую ерунду, что еще валялась в моей сумочке. Губную помаду, ключи от моей и родительской квартир, несколько скрепок, пару конфеток. – За саму сумку я опасался, что с ней что-нибудь случится при обращении. Все же для сохранности вещей они должны быть как можно ближе к телу дракона.
– Ой, спасибо тебе огромное! – Я неожиданно осознала, что не придется восстанавливать документы, искать квартиросдатчицу Милену Александровну, чтобы сделать новые дубликаты ключей, и прочее. Мне теперь даже есть куда привести на ночевку мужа!
– А вот это очень интересно, – заметил Эйнштейн. Мы уже снова говорили по-русски, чтобы не обижать его. – Что там по поводу «должны быть ближе к телу»?
– Погодите! – воскликнула я. – Это все из другой области! Я не понимаю. Гадор, ну допустим, у тебя прошло там много времени. И мы тут с Эйнш… с Борисом Семеновичем уже четыре часа разговариваем. Как ты за это время успел освоиться в Америке, выучить языки, долететь сюда – пусть и при помощи этого вашего экстремального полета, сворачивающего пространство?
– Я не знаю, – как-то напряженно ответил Гадор. Видимо, прежде он не задумывался об этом, а теперь эта мысль его насторожила.
– А я догадываюсь, – с победной улыбкой сообщил Эйнштейн. Нужно признаться, между ними с Гадором все же установилось некоторое интеллектуальное соперничество. – Дело опять во «временных штучках». В мире Гадора время идет быстрее. И его личное время идет быстрее. Поэтому он как бы успел прожить больше за те часы, что провел в нашем мире.
– Не понимаю! – призналась я.
– Да я тоже не понимаю до конца! – махнул рукой прежде суровый преподаватель. – Но другого объяснения нет.
Мы с Гадором напряженно переглянулись.
– А ведь это значит… что и портал может опять появиться раньше… – прошептала я.
А по спине пробежали мурашки неприятного предчувствия. Будущее молчало, картинки не накинулись на меня. Но что-то здесь было не так.
– Да нет, по идее, – успокоил меня Эйнштейн. – Сейчас наш почтенный ректор с нами, и его время стало течь так же.
– К тому же, если портал появится раньше, я все равно в него не пойду, – успокоил меня Гадор. И крепко обнял меня за плечи.
И все же… Что-то тут было не так! И что именно – я совершенно не понимала. Знала лишь, что мои предчувствия не врут.
– Конечно, если мы отправим вас при помощи призмы, то возникнет очень большая запутанность, – вдруг произнес Эйнштейн. – Но, может быть, вы, Гадор, в состоянии зарядить ее магически?
Гадор с интересом взял призму Эйнштейна, повертел.
– Нет, – сказал он. – Я помочь не могу. И никто не может. Проблема та же, что с моей призмой. Они одноразовые. Странно, что вы не догадались: после активации призмы ее материальная и энергетическая составляющая меняются таким образом, что перестают усваивать энергию. Перезарядить ее невозможно. Думал, вдруг с вашей не так. Но увы. Так что вам, как и мне, придется изготавливать новую.
Эйнштейн поник. Не знаю, что его больше расстроило, то, что придется годами делать новый прибор, или то, что он не понял очевидного для Гадора.
В общем, все было бы хорошо. Ведь все эти призмы теперь для нас не критичны. Но тут мой взгляд завис на странном кручении воздуха перед Гадором. Еще миг – и мы снова видели то, что называли «обратным порталом».