Сэм с необыкновенной проницательностью поглядел на меня и помрачнел.
– Кгм… Ваша милость, очень неприятно это говорить, но его милость Гадор не отменил свой приказ не вступать с вами в разговоры. Уверен, он по какой-то причине не счел нужным сообщить вам цель своего отлета. И я…
– Сэм, муж мой любимый! – раздался вдруг знакомый голос, и показалась Махрыня, переодетая во вполне приличное платье. – Это ведь она помогла нам пожениться! Если бы не она, – Махрыня со слепым обожанием поглядела на меня, – мы бы так и не нашли друг друга! Нужно ей помочь!
Дворецкий кашлянул в руку.
– Что ж… Я не могу просветить ее милость и вообще долго беседовать. Приказы его милости нужно исполнять неукоснительно. Но думаю, мы можем поступить по-другому! – В глазах дворецкого появился озорной огонек. – Ничего при этом не нарушив.
– Это то, о чем я думаю? – спросила я.
Заполучить в союзники целого дворецкого будет очень полезно.
– Да, ваша милость, – кивнул он. – Мне не велено разговаривать с вами на темы, отличные от хозяйственных. А Махрыне велено держаться подальше от ваших апартаментов. Мы ничего не нарушим, если я расскажу то, что знаю, Махрыне, а потом – где-нибудь подальше от ваших апартаментов – она перескажет вам. Расстраивает лишь то, что знаю очень немного.
– Да мне любую информацию! – обрадовалась я. – Кстати, его милость был бы рад, если бы мы с Махрыней прогулялись в саду.
– Великолепно! – обрадовался Сэм. – Милая, пойдем я тебе на ушко кое-что расскажу.
Сад в особняке Гадор был грандиозный. В середине бил фонтан, вокруг деревьев пролегали засыпанные белыми камешками дорожки, а сами деревья были разного цвета. Прелесть просто! Вот вы когда-нибудь видели сиреневое дерево? Нет? Я тоже раньше не видела. Где-то среди ветвей пели птички. Красота!
– Так что тебе муж рассказал? – спросила я Махрыню, которая важно расхаживала по дорожке.
– Я не все поняла, – грустно призналась она.
– Говори, что поняла.
– В общем, есть дырки-порталы, по которым мы сюда попадаем. Но в эти дырки валятся не только разумные существа, но и животные, растения, предметы. Иногда они опасные, и это не нравится местным жителям. Однако еще хуже то, что, поскольку сюда все попадает, а наружу ничего не выходит, другие миры как бы…
– Давят на этот мир? – подсказала я.
– Да. Какая ты умная, хоть и женщина! – восхитилась Махрыня и принялась рассказывать увереннее. – И многие дырки как бы… расширяются. Это выглядит как… такое разжижение… – Домовушка осеклась, видимо не зная, какие слова подобрать.
– Стенки между мирами? – вздохнула я.
– Да. В них попадает все что угодно. И маги – драконы в основном – не всегда могут хорошо починить эту «стенку». В общем, они предполагают, что, если все по-прежнему будет сюда падать, разжижения станут больше, и наш мир как бы «завалит» другими мирами.
– И он исчезнет, видимо умрет «под завалом», – вздохнула я. Новая волна мурашек пробежала по спине. – Еще что-нибудь Сэм сказал?
– Еще он сказал, что в этом нет никакого секрета. Все маги знают. Но в газетах об этом не пишут, чтобы обычных людей не пугать. Драконы и другие сильные маги пытаются решить проблему. Например, известно, что господин наш Гадор как раз исследует это все… – Махрыня явно не знала, как «это все» назвать по-научному. – И пришел к выводу, что нужно открыть врата наружу. Тогда разжижения начнут уменьшаться.
Меня обдало холодом. Вот, значит, кто я для него! Одновременно меня охватило понимание важности своей миссии. В смысле важности пить драконью кровушку с ароматизаторами, идентичными натуральным.
Врата наружу. Один переход наружу – и уже врата. Путь открыт. Система становится не только получающей, но и отдающей, и у нее появляется шанс на спасение.
А что, если у нас Годаром не получится? Все, привет. Я погибну вместе с этим миром. Оставалась, правда, небольшая ниточка – обещание Эйнштейна, что мой собственный портал откроется через два месяца. Сам по себе. Интересно, он тоже может стать вратами?
Наверное, мне стоило поговорить об этом с Гадором, при этом даже не подставив Сэма с Махрыней. Мол, решила рассказать ему историю своего попадания.
От осознания, что смерть грозит не только мне, а целой стране, целому миру, становилось очень страшно.
– Я подумала, что наш господин, должно быть, хочет отправить тебя обратно и таким образом открыть врата! – вдруг сказала Махрыня с гордостью. Видимо, возгордилась своей сообразительностью.