– Аня, сейчас глубоко вздохните, выдохните. Вот так. Зажмурьтесь. Скажите себе – все. Сеанс окончен. Останется только память о видении. Само видение должно уйти. Делайте, как я говорю. Самое важное сейчас – вернуться в обычное состояние.
Пожилой предсказатель был хорошим учителем. Я сделала все, как он говорил. Липкое видение отъехало в сторону. Я и теперь могла видеть страшную картину – но это действительно была лишь память, а не бесконтрольно маячивший перед глазами кошмар.
– Отпустило? – улыбнулся Гайдорис.
– Да, немного.
– Хорошо, давайте продолжим. Хоть я и не ожидал, что вам привидится что-то столь значимое и ужасное. Подобные видения – знак большого таланта, но, конечно, очень тяжелы. Первое – судя по вашему описанию, Анечка, это похоже на смерть от массированного ментального удара. Помните, как вчера умер профессор Матур? – Гайдорис вздохнул при упоминании сотрудника, оказавшегося монстром и преступником.
– Помню, да. И верно похоже, – отрывисто согласилась я, стараясь не впасть в истерику снова. И тут же вспылила. – Гады! Значит, эти гады хотят убрать и моего… и нашего ректора! Он стоит между… ними и м… концом света!
Ведь вряд ли Гайдорис не знает, что грозит миру. Нет смысла лицемерно изображать неведение.
– Ваша версия может быть верной, – подчеркнуто спокойно продолжил он. – И, конечно, ректор должен узнать о вашем видении. Но видения не столь однозначны. Это может быть лишь возможное будущее. Необязательное. Вам нужно еще научиться понимать – фатум ли это.
– Фатум? – удивилась я.
– Да, так у нас называется неотвратимое будущее. Которое нельзя изменить. Одновариантное. Но в основном фатум свойственен будущему больших групп людей. Например, целому государству. А в плане отдельных существ – у меня хорошая новость – их будущее редко бывает фатумом. Чаще оно многовариантно и зависит от их решений. Вот сейчас, если вы достаточно успокоились, Анечка, возьмите стакан. – Он протянул мне стакан с ароматным травяным «чаем». – И вот еще конфеты, освежающие и придающие сил. Ведь вы уже потеряли много сил, хоть и не замечаете этого. Я помню по себе.
Голода и усталости я не ощущала, лишь острый выплеск адреналина бурлил в крови, придавая нездоровой бодрости. Но стоило взять стакан и конфетку, как от вкусных запахов живот свело голодной судорогой, и я ощутила легкое головокружение.
Подкрепилась я буквально за минуту, действительно стало легче. И способности держать себя в руках прибавилось.
– Что делать, чтобы понять? Я должна найти способ предотвратить его смерть. И если для этого нужно «серфить» по будущему весь день – я буду это делать, – решительно сказала я Гайдорису и особенно остро ощутила, насколько глубоко я запала на Гадора за двое с небольшим суток. Думать, что он может превратиться в это мертвое тело, было невыносимо.
Я словно умирала внутри при мысли об этом.
– Сер-фить? – переспросил Гайдорис.
– Ну… просматривать будущее! – махнула я рукой. – Что делать, говорите? И… можно мне еще конфетку?
Глава 26
Дальше я с сосредоточенной миной сидела в кресле, ожидая ценных указаний от Гайдориса, а он объяснял, что делать. Есть по-прежнему хотелось, поэтому каждые несколько минут я хватала с подноса конфетку.
– Анечка, сейчас я попрошу вас вспомнить: когда явилось это видение, было ли ощущение, что вас… э-э-э… ударили чем-то?
– Кувалдой по голове?
– Да, очень хорошее сравнение. Треснули кувалдой, и вы стоите ошарашенная.
– Нет, пожалуй, я была потрясена. Но именно чувства удара – не было.
– Тогда поздравляю. Вероятно, это не фатум. – Гайдорис и сам облегченно выдохнул. – Послушайте меня. Вижу, всех подробностей видения вы не хотите рассказывать. В сущности – это ваше право.
«Ага!» – с победным маршем внутри подумала я. Оказывается, у нормальных магов есть представления о личных границах.
– Я могу, конечно. Но буду очень смущаться, магистр Гайдорис. Речь идет об очень личных вещах.
– Ясно, – покладисто кивнул он. – Я вас понял. Так вот, ваш муж, Анечка, – дракон. Его нельзя так просто прикончить ментальным ударом. У него прекрасная ментальная защита. Чтобы сделать это, нужен либо дракон намного сильнее ментально – а это вряд ли, либо целая группа менталистов. А еще, – Гайдор многозначительно поглядел на меня, – нужно, чтобы ментальная защита ректора временно ослабла. А это возможно только при сильнейшем моральном потрясении. Я, по правде говоря, у драконов таких не видел. Или во время либо сразу после… супружеской близости.
Вот как!
Мозаика – проклятая, мерзкая – сложилась одним махом. Своими корректными словами милый дедушка декан объяснил все!