– Хорошо, – лживо кивнула я.
Столовая сильно напоминала уютное кафе человек на десять.
Я пришла, и тут оказалось, что на малочисленном предсказательском факультете есть еще один сотрудник. Это была толстая дама в белом переднике и с такой характерной поварской шапочкой. Пухлые румяные щеки и общее сложение выдавали в ней любительницу не только готовить, но и кушать самой.
Прелесть какая! Вспомнились фильмы о Советском Союзе, где в столовых такие тетеньки выдавали еду посетителям. Да и в мое время изредка можно было найти этих «динозавров» в общепитовских организациях.
Завидев меня, она призывно помахала рукой.
– Иди сюда, деточка! Ты ведь новая преподавательница, да? Стажерка? Ох, бедная, напредсказывалась, вижу! Глазки запали, бедняжечка, – запричитала она. – Иди-иди, тетя Маурина тебе покушать положит!
Я с улыбкой подошла.
Кроме разрекламированных Гайдорисом «голубиц» (ну, голубцы почти, что тут скажешь!) здесь было много всяких блюд. Я все еще была не совсем в себе, поэтому добрая женщина наложила мне всякого-разного на свой вкус. Порцией, которая больше подошла бы полку солдат, а не одной костлявой попаданке.
– А вот десертик тебе! А то вон какая худенькая. Кошмар, нельзя так над девочками издеваться! – Видимо, она имела в виду «учителей моих».
Я рассыпалась в благодарностях, хотела взять поднос, но «тетя Маурина» махнула рукой, поднос поднялся в воздух и полетел в сторону ближайшего столика.
По мере поглощения пищи становилось все лучше, хоть чувство потери не уходило до конца.
Да, потери! Ведь я потеряла возможность такой искрометной, глубокой чувственной любви с Гадором. А может, и хорошие отношения с ним заодно.
При мысли об этом опять хотелось рыдать. Особенно сильно – когда крутила в голове, как вечером скажу ему эту новость.
В столовой сидел кругленький Жадор. Мой непосредственный начальник теперь, когда Матур был разжалован в трупы.
– Магистресса Анна, я снова и снова пробую ваш способ гаданий! Это потрясающе! – сообщил он.
А еще он заверил меня, что отменяет бесполезное разбирание архива. Вместо этого в мои обязанности по кафедре будет входить создание четкой программы курса «Иномировых гаданий» – такой, чтобы его мог при желании читать и другой преподаватель.
Это меня порадовало, программу я напишу быстро. Теперь на это будет много времени.
Например – по ночам… Эх!
Я поела и вышла в коридор. И тут мне попались спешащие в столовую Борька с Мишкой. Поначалу они поглядели на меня с опаской, потом подошли.
– Ань, ну мы это… – сказал Борька. – В общем, правда, что ли? Твой муж – наш ректор?!
– Ну да, – пожала плечами я. – Вы уж извините за вчерашнее.
– Да что там! Мы слышали про Матура. Даже свидетелями выступали на расследовании. – Мишка понизил голос. – Ты извини, мы не знали, когда «сообразить на троих» предлагали. Если муж – ректор, понятно, что ничего не выйдет.
– А вот и нет! – рассмеялась я. – Он в этом плане нормальный мужик! Даже в гости вас приглашал – посидеть вчетвером!
– Правда? – изумился Борька. – Прямо в ваш особняк?
– Ага. Придете? Или боитесь Змея Горыныча?
– А чего его бояться! – рассмеялся Борька. – У него же одна голова, а не три! Придем. Еще никто из студентов там не был! Никто еще не тусил с ректором! Он реально нормальный? А сигарет у него нет?
В общем, мы еще немного поболтали. Разговор с предприимчивыми соотечественниками поднял мне настроение. Потом распрощались, дав друг другу «пять», ребята пошли есть, а я – на выход.
А возле выхода, как страж, стоял строгий Гадор.
Он что, за ручку меня и на природный поведет? И мне прямо сейчас придется ему все сказать? Сказать или не сказать? Перед смертью не надышишься. Наверное, стоит рубить хвост сразу, а не по кусочкам… Сердце бухнуло и стекло вниз от тревоги.
– Опаздываешь! – недовольно припечатал меня Гадор. – И меня задерживаешь.
– Я… Ты просто не знаешь, что случилось! – возмутилась я.
А может – вот тебе, фашист, гранату?! Раз ты такой суровый – будешь расплачиваться воздержанием.
– И что же случилось?!
– А то, что я больше не могу с тобой спать! – почти рявкнула я.
Ошарашила в общем.
Гадор уставился на меня в полнейшем изумлении. Даже строгость слетела. Повел рукой, видимо закрывая нас «пологом тишины».
– Хм… Ты не хочешь больше спать в моей спальне? Хочешь отдельную кровать? Тебе… хм… тесно, что ли? – недоуменно спросил он.