И тут мне опять захотелось реветь…
Я совершенно перестала сердиться на его строгость.
Лапочка мой драконистый! Тебе ведь и в голову не приходит, какую свинью нам подложила судьба.
– Да нет! – закусив нижнюю губу, чтоб не зареветь, ответила я. – Мне хорошо в твоей кровати. Я просто больше не могу заниматься с тобой сексом!
Гадору словно дали пощечину (помнится я сама много раз хотела это сделать!).
– Так! Это что еще за выходки, Аня?!
Он схватил меня за талию и хищной рукой оттащил в сторону – мы ведь стояли прямо на проходе. Еще поводил другой рукой, похоже сделал нас невидимыми.
Крепко взял меня за плечи и с повышенной строгостью поглядел в глаза.
– Что за выходки? Мы муж и жена! К тому же эксперимент! Ты сама на него согласилась!
А-а! Я только собралась плакать, как внутри родилась новая волна возмущения в ответ на упоминания эксперимента.
Он должен быть сокрушаться, что я для него недоступна. Должен был выть от невозможности притронуться ко мне. Обратиться драконом и выть от безысходности! А он опять про «правила» – мол, муж и жена должны заниматься этим! И про эксперимент.
– А вот так! Эксперимент, правила всякие… Знаешь, дорогой, есть вещи поважнее!
– Это какие, можно узнать? – скептически спросил злющий Гадор.
Глаза его к этому моменту извергали потоки лавы.
– Любовь, например. – Ничего умнее не придумала, ну да ладно! Это ведь правда. Ведь что важнее любви? А любовь, кстати, не равна сексу, если вы, ваше Гадоршество, не знали! – Жизнь еще!
– Какая жизнь? – Гадора опять припечатало удивлением, и он забыл, что сильно разгневан.
– Твоя жизнь! – заявила я. – Потому что если мы с тобой будем заниматься этим, то ты умрешь!
– Что-о?! – расхохотался Гадор и подтянул меня к себе. Прижал к груди мою голову, погладил. Мол, бедненькая моя, убогая. – Милая моя Анечка, я себя прекрасно чувствую, и никакой… хм… акт нашей близости не может причинить мне никакого вреда. Только пользу. – Он отвел мое лицо от своей груди и ласково поцеловал меня в нос. Как больного ребенка.
Разумеется, от такого обращения я все же заплакала. Заревела, как тот самый больной ребеночек.
– Ты не понимаешь! – прижимаясь к его груди, запричитала я. – Видение было!
– Так, дорогая моя! – Гадор деловито подхватил меня на руки. – Пойдем-ка домой! Похоже, Гайдорис перегрузил тебя! Расскажешь мне все. А этому старперу я устрою…
– Но у меня же занятия! – слабо сопротивлялась я. – А Гайдорис не виноват!
– Ничего, пропустишь лекцию. Это не запрещено правилами, – криво улыбнулся. – Или весь день – по болезни.
Он прав. В таком состоянии я точно заниматься не смогу. Что там было про расшатанные нервы предсказателей и менталистов-драконов?
– Сделай, чтоб я стала опять нормальная, – тихонько попросила я, продолжая реветь и прижиматься к плечу Гадора.
– Не могу, – усмехнулся он. – Ты никогда не была нормальной, – кривая ласковая улыбка. – Но с расшатанностью чувств поработаем.
Глава 27
Ментальные способности Гадора в человеческой ипостаси и правда были ограничены. Но их вполне хватило, чтобы, посадив меня в кресло, что-то такое поделать. Подержать за руку, поглядеть в глаза, и скачущие эмоции начали отступать.
Я уже была в состоянии объяснить, в чем дело.
– …Ну вот и выходит, что если я… если мы хотим, чтоб ты жил, то нам нельзя! – закончила я.
Очень хотелось, чтобы Гадор рассмеялась и привел мне доводы, что это все ерунда. Или предложил другой способ решения проблемы. Но дракон верил в предсказателей. И особенно свято он верил в мои силы прорицателя.
Он сложил руки на груди, задумчиво уставился на свой идеально начищенный ботинок, отвернулся.
– Да, умирать-то мне пока, видимо, нежелательно, – усмехнулся он.
– Я не знаю, что еще делать! Ты знаешь еще какой-нибудь способ, чтобы…
– Я подумаю, – серьезно ответил дракон. – Сложившаяся ситуация меня не устраивает. Прикину несколько вариантов – а ты посмотришь, как они влияют на будущее. А пока…
– А пока я вижу только один выход: как можно быстро найти этих заговорщиков! Ведь теперь все доказывает их существование, они хотят убрать тебя в первую очередь. Ты стоишь между ними и концом света. Между ними и мной! Ты – защитник, Гадор! – пафосно закончила я и тут же поправилась: – Хоть и вредный…
– Я бы попросил! – сверкнул глазами Гадор.
– Проси! Я слушаю.
– Опять паясничаешь?
– Нет, поддерживаю беседу. Так вот, пока как выход из этого безобразия я вижу только найти их как можно скорее! Это в наших… мм… интересах.
Я не стала делать вид, будто лишение сладкой стороны нашей с ним жизни оставляет меня равнодушной.