То в котенка (тоже цветного, натуральная окраска у Гарри не особо получалась), то в хомячка (правда, с огромными саблями зубов), то в попугая жако (которые нравились мне за высокий уровень интеллекта).
Мол, найду образ дорогой моему сердцу, и я достану его из клетки.
В итоге Гадор расхохотался.
– Интересно. А давай попробуем кое-что, – предложил он с исследовательским блеском в глазах. – Дай ему сигнал, что нужно принять образ, приятный не тебе, а мне.
– Ну если для тебя самое милое создание что-нибудь драконистое, то я даже не знаю… – протянула я.
– Обещаю думать только про очень милых созданий, – подмигнул мне Гадор.
Я вежливо «попросила» камбезика принять облик, дорогой сердцу Гадора, – как бы выразила это мыслями и чувствами.
Камбезик недоуменно поглядел на меня. А потом обернулся весьма интересной тварью. Этакая смесь собачки с котенком, с темной умильной мордочкой, толстыми лапками, крошечными розовыми ушками и… рогом на голове (как у единорога, только толстеньким).
– Получилось! – обрадовала я. – Это еще кто такой?
– Это Гарри, ты забыла? – усмехнулся Гадор. – Ты сама его сюда притащила.
– Не смешно. Что это за животное?
– Маурейский гондорвел, в горах живет у меня на родине, – ответил Гадор. – Ладно, тварь, иди к хозяйке на руки.
Открыл клетку и достал Гарри. Гарри радостно пискнул, прижался ко мне и быстренько принял образ щенка. Видимо, решил, что все же это наиболее выигрышный вариант.
Дальше я с камбезиком на руках писала обещанные Гадору выкладки. Ведь заняться тем, чем мы хотели заняться, было нельзя. Дракон сидел в кресле и обжигал меня горящим взором.
Вскоре Гадор перекочевал к столу, приобнял меня, и мы сидели, думая над выкладками. Дело двигалось не слишком быстро, потому что порой он щекотал губами мой затылок и шею, и волны мурашек просто сводили с ума.
– Цени мою силу воли, – усмехнулся он. – Ароматизатор под контролем. Знала бы ты, чего мне это стоит.
А у меня, похоже, с силой воли было хуже. Ведь и без «ароматизатора» его обычный мужественный аромат заставлял голову кружиться. Не говоря уж про эти щекотания!
– Отлично! – сказал Гадор, когда мы в целом закончили. – Я подумал, что собирать Совет все же опасно. Завтра слетаю к Правителю, поговорю лично с ним, покажу твои выкладки. И попрошу отменных драконов для плана со снятием ментальной защиты.
– Хм, – по-гадоровски хмыкнула я (с кем поведешься, с тем и наберешь… тьфу… от того и наберешься!). – А ты уверен, что Правитель тут ни при чем?
– Попрошу его открыть мне свой разум. Есть такой прием – один дракон может открыть другому свой разум, и тот узнает, нет ли скрытых мотивов. Подделать это невозможно, – сообщил Гадор. – Придется, конечно, открыть свой в ответ. Но ничего. Если он откажется – мы будем знать, что он может быть причастен.
– Но тогда ты не уедешь от него живым! – ужаснулась я.
– Возможно, – спокойно кивнул Гадор. – Но ты можешь посмотреть на этот счет будущее.
Я вздохнула. Работать не хотелось. Но, конечно, я немного поглядела.
– Да вроде нет такой опасности.
– Вот и хорошо, – заключил Гадор.
Он собрал бумажки с выкладками со стола и сказал, что отлучится, сославшись на важные ректорские дела. А я опять внезапно вспомнила про то, что сейчас происходит в общежитии природников. Как-то нервно мне было.
Поручила все ребятам, а сама с мужем отсиживаюсь! Я вздохнула и решила прогуляться в саду.
Выпустила Гарри побегать по дорожкам. Пусть разомнется, все равно никуда от меня не денется. Камбезик сделал сальто в воздухе и с радостным визгом принялся носиться туда-сюда, как настоящий щенок, которого вывели погулять.
И тут я увидела возле фонтана очень печальную фигуру.
Махрыня, конечно!
Она прогуливалась, опустив голову, а большие глаза, как водится, были на мокром месте.
С тех пор, как вышла замуж, Махрыня одевалась прилично, сейчас на ней было широкое платье, напоминающее викторианскую эпоху в истории земли. Получалась этакая скучающая матрона.
Я, конечно, ее пожалела.
– Что за беда у тебя, Махрынюшка? – поинтересовалась я, словно мне своих проблем не хватало.
– Ты такая добрая! – в своем духе восхитилась Махрыня. – Понимаешь, вот я думала, что выйду замуж и буду счастлива, а нет…
– Что?! – изумилась я. – Вы же так любили друг друга! Дядя Сэм в тебе души не чаял!
– И сейчас не чает! – вздохнула Махрыня. – И я в моем господине не чаю души. Но мне так одиноко без подруг! В моем мире мы были все вместе, одно стадо. По вечерам разговаривали, обсуждали нашего мужа. Иногда дрались, конечно, но редко. А тут я одна! Да и делать мне нечего. Мой господин Сэм часто занят. А у меня все еще руки-крюки…