Можно только вообразить себе судьбу батарей , которые так напряженно выжидали во мраке. Там никого не осталось в живых. Представьте себе ожидание настороженных офицеров, орудийную прислугу, приготовившуюся к залпу, сложенные у орудий снаряды, обозную прислугу у передков лафетов с лошадьми, штатских зрителей, старающихся подойти возможно ближе, вечернюю тишину, санитарные фургоны и палатки походного лазарета с обожженными и ранеными. Затем глухой раскат выстрелов инопланетян и шальной снаряд, пролетевший над деревьями и домами и упавший в соседнем поле.
Можно представить себе изумление и испуг при виде быстро развертывающихся колец и завитков надвигающегося черного облака, которое превращало сумерки в густой осязаемый мрак: непонятный и неуловимый враг настигает свои жертвы; охваченные паникой люди и лошади бегут, падают; вопли ужаса, брошенные орудия, люди, корчащиеся на земле, - и все расширяющийся черный конус газа. Потом ночь и смерть - и безмолвная дымная завеса над мертвецами.
Перед рассветом черный газ разлился по улицам.
Пятнадцатая глава
15. Уход из города
Легко представить себе ту бушующую волну страха, которая прокатилась по величайшему городу мира рано утром в понедельник, - ручей беженцев, быстро выросший в поток, бурно пенившийся вокруг вокзалов, превращающийся в бешеный водоворот у судов и устремляющийся всеми возможными путями к северу и к востоку. К десяти часам паника охватила полицию, к полудню - железнодорожную администрацию: административные единицы теряли связь друг с другом, растворялись в человеческом потоке и уносились на обломках быстро распадавшегося социального организма.
Все железнодорожные линии к северу и жители и юго-восточной части города были предупреждены еще в полночь в воскресенье, уже в два часа все поезда были переполнены, люди отчаянно дрались из-за мест в вагонах. К трем часам давка и драка происходили, на расстоянии нескольких сот ярдов от вокзала, стреляли из револьверов, пускали в ход ножи, а полисмены, посланные регулировать движение, усталые и разъяренные, избивали дубинками людей, которых они должны были охранять.
Скоро машинисты и кочегары стали отказываться возвращаться толпы отхлынули от вокзалов и устремились к шоссейным дорогам, ведущим на север. В полдень видели инопланитянина; облако медленно оседавшего черного газа ползло отрезав дорогу через мосты. Другое облако поползло по и окружило небольшую кучку уцелевших людей они остались живы, но выбраться не могли.
После безуспешной попытки попасть на северо-западный поезд когда поезд, переполненный еще на товарной платформе, стал прокладывать себе путь сквозь исступленную толпу и несколько дюжих молодцов едва удерживали публику, собиравшуюся размозжить машинисту голову о топку, - мой брат вышел на Чок-Фарм-роуд, перешел дорогу, лавируя среди роя мчавшихся экипажей, и, по счастью, оказался одним из первых при разгроме велосипедного магазина! Передняя шина велосипеда, который он захватил, лопнула, когда он вытаскивал машину через окно, но тем не менее, только слегка поранив кисть руки в свалке, он сел и поехал. Путь по крутому подъему.
Таким образом он выбрался из охваченного паникой города и к семи часам достиг голодный и усталый, по зато значительно опередив поток беженцев. Вдоль дороги стояли местные жители, любопытные и недоумевающие. Его обогнали несколько велосипедистов, несколько всадников и два автомобиля. За милю лопнул обод колеса, ехать дальше было невозможно. Он бросил велосипед у дороги и пешком вошел в деревню. На главной улице несколько лавок было открыто; жители толпились на тротуарах, стояли у дверей и окон и с удивлением смотрели на необычайное шествие беженцев, которое только еще начиналось. Брату удалось перекусить в гостинице.
Он бродил не зная, что делать дальше. Толпа беженцев все увеличивалась. Многие, подобно брату, по прочь были остаться там. О инопланетянах ничего нового не сообщалось.