Примите эту информацию как плату за ваши брюлики. Полагаю, что она того стоит.
И вот еще что, если вы моих угроз не испугаетесь, то присылая по нашу душу очередных бедняг, снабдите их суммой побольше. Я очень нуждаюсь в деньгах, поскольку спасать ваш прогнивший мир удовольствие среднее, но очень дорогое.
Про айфон написал по приколу. Читал в интернете утку про попаденца в тысяча восемьсот шестидесятый год. Там вроде айфон фигурировал, ну и решил постебаться. Пусть попы в архивах покопаются, поищут. Про Сисси видел старый фильм, где главную роль играла Роми Шнайдер, после поинтересовался ее судьбой. Про землетрясение читал где-то, там вроде русские моряки отметились, завалы разбирали, спасали пострадавших. А вот про Франциска похоже соврал. Не немец он. Немцем вроде был Бенедикт. Там скандал еще был какой-то педофильный. Блин! За этими римскими папами не уследишь. Но переписывать не буду. Сойдет и так.
Несколько сумбурное послание не уместилось между строк. Пришлось задействовать свободную часть листа и даже добавить еще два. Надеюсь попы ватиканские разберутся. Подождал пока написанное высохнет и свернул листки. Попросил у Бабы Ходоры зажечь восковую свечку, покапал воском на края и приложил одну из золотых монет. Получилась вполне приличная печать. Завернул все еще в один лист и тоже наставил печатей. Потом обратился к иностранцам:
— Ну что господа надумали меняться?
— У нас нет выбора. Но все равно это очень дорого.
— Дорого говоришь? Ну за то, что вы собирались сотворить здесь, вас нужно голыми отправить, но мы люди добрые и поэтому я предлагаю вам за ваши наличные купить вот эти два бриллианта. Сеньер Фальконе стоят они тех двух тысяч которые у вас есть?
— Видите ли сеньор, не знаю вашего имени, если бы мы были в каком нибудь крупном городе, то несомненно сделка для нас была очень выгодной, но здесь этого мало. Добавьте еще пару и мы согласны.
— Ну ты и жук! — засмеялся я. — Ладно уговорил, черт красноречивый. Забирай еще два камушка. Теперь вот тросточка твоя, сколько ты за нее хочешь?
— Ну это очень тонкая работа, мне ее в Милане сделали, на ваши деньги она стоит триста рублей, вместе с перстнем.
— Ну это ты загнул. Красная цена ей сто рублей не больше. А ладно, беру за сто пятьдесят. Согласен?
Луиджи наморщил лоб, что-то высчитывая и согласился на сто пятьдесят рублей. Я продолжил:
— Оружие и патроны за сколько продадите?
— Триста рублей.
— Да у вас тут ценный только вот — винчестер, а револьверчики так — дешевка. Ладно! Двести пятьдесят дам, за весь этот металлолом.
— Тогда без ножа и кинжалов.
— Договорились. Пиши расписку.
— Расписку…? Какую расписку? — удивился Луиджи.
— Обыкновенную. На бумаге. Получил мол за трость, три револьвера и винчестер с патронами четыреста рублей серебром. За две тысячи рублей серебром купил у мещанки Новых Феодоры Савватеевны лекарственный ларец именуемый «ларец Парацельса». Савватеевна ты случаем не дворянка? Нет. Жаль.
— Но я не умею писать по русски.
— Какие проблемы! Пиши по итальянски. Савватеевна вон по русски продублирует. Савватеевна прочесть по итальянски сможешь?
— Разберу.
— Вот и ладушки.
Луиджи сел корябать бумагу и остановился:
— А бриллианты?
— Какие бриллианты? Не было никаких бриллиантов. Вам они приснились. Понял?
Тот почесал в раздумье затылок. Поразмыслив закивал утвердительно головой:
— Понял.
Через полчаса документ был готов. Кроме Фальконе и знахарки, я заставил засвидетельствовать его Пизаконе и деда. Отдал Луиджи письмо для Бальцони, сказав, что тот будет очень не доволен если узнает, что письмо вскрывали, вернул саквояж с документами и прочим барахлом. Потом растолкал Архипку, велел выйти во двор и позвать ямщика с «крыской». Те вошли следом за пацаном и остановились в пороге, боязливо косясь то на деда, то на меня со знахаркой. Я спросил водителя кобылы:
— Любезный, как звать тебя?
— Тихон. Сундуковы мы. — Пробасил он. А ничего так хлопец, не меньше Серджио будет, только бородища у него больно дикая.
— Скажи-ка мне Тихон Сундуков за сколько тебя иностранцы подрядили?
— Дык сорок рублев обещали.
— Ишь ты! Сорок рублей. Вот тебе сто рублей и завтра вези их скорехонько до Барнаула, пока лед на Оби еще крепок, а то застрянете на этой стороне до ледохода. Да смотри, в полынье их не утопи.