– Как вы о нем узнали? – снова вступил в разговор посланник, обращаясь к накаи.
– Сказания о Спящих многие столетия из уст в уста передавались в наших землях.
– То есть доказательств его существования у вас нет? – Мильдгита пренебрежительно улыбнулась. – Только устные сказания. Хм… не густо.
– Закрыть глаза и остаться в стороне от беды, которую сами же и породили, – очень похоже на людей, – подал голос один из Диких, и столько презрения в нем звучало, что Редфриту нестерпимо захотелось врезать крылатому.
– Даже так? И почему я не удивлена? Теперь вы заявляете, что в пробуждении этого вашего духа (наверняка несуществующего) виноваты люди? – Чародейка выразительно фыркнула, всем своим видом показывая, что уже давно раскусила накаи.
– Не все. Только королевский род, – ответила Арайна, и Редфрит почувствовал, как грудь словно сдавило стальными тисками.
Скверное ощущение.
– Продолжай.
Мильдгита хотела было что‑то добавить, но король жестом велел ей молчать и сам не произносил ни слова, с жадностью вслушиваясь в слова крылатой. Каждое рождало в душе смятение, неверие и отрицание. С одной стороны, хотелось велеть ей сейчас же умолкнуть, с другой – чтобы продолжала.
Он ведь желал знать правду, желал во всем разобраться. Вот и разобрался.
Вот только такая правда Редфриту совершенно не нравилась.
Он плохо помнил время, когда умерла его малютка‑сестра. С тех пор прошло много лет. Четыре года назад родителей забрала та же болезнь, что отняла жизнь у новорожденной принцессы. Тогда в Треалесе погибло немало людей.
Хотя сейчас, оглядываясь назад, Редфрит понимал, что мать умерла не четыре года назад, а в день, когда лишилась дочери. Если смерть старшего сына ее глубоко ранила, но гибель малютки убила. Королева так и не сумела оправиться, да и отец тоже остро переживал ее потерю.
Могли ли они, отчаявшиеся, ослепленные горем, решиться вернуть к жизни свое дитя? Он еще не успел испытать радость отцовства и при сложившихся обстоятельствах, возможно, никогда не испытает, но что‑то ему подсказывало, что на месте родителей он поступил бы точно так же.
– Почему я должен тебе верить? Откуда вам, тем, кто никогда не бывал в Хельвиве, стало известно, что совершили мои родители?
– Во дворце немало рабов, которых зачастую даже не замечают. А покойная королева была женщиной. – Арайна улыбнулась. – А женщинам, как известно, сложно держать все в себе. Особенно столь болезненные воспоминания.
Слепо доверять накаи Редфрит не собирался, как и, выражаясь словами крылатых, закрывать глаза и оставаться в стороне.
– С завтрашнего дня все маги Треалеса будут посвящать все свое время поискам оружия против духа.
– Я сегодня же отправлю послание в Сетхэйн, – добавил северянин. – Наши колдуны и колдуньи тоже бросят все силы на поиски решения этой проблемы.
Арайна раздраженно тряхнула головой:
– Ты, король, меня так и не услышал. Против него не существует оружия. Единственное, что мы можем, – это заставить его уснуть. А для этого нужен живой сосуд. Сильный и крепкий. Человек. Вы, люди, все это начали – вам и заканчивать.
Меньше всего Редфриту хотелось уподобляться накаи и уничтожать людей в надежде усыпить древнюю сущность.
– К этому разговору вернемся завтра. Сейчас уже поздно, – сказал он и отпустил Мильдгиту и Велебора.
Накаи предложил следовать за слугой, что должен был показать им гостевые покои, но Арайна, отпустив охранников, решила задержаться.
– Я так понимаю, ваша жена все еще не очнулась. Могу я ее увидеть?
– Я провожу тебя к ней.
Он уже почти смирился с мыслью, что Даниэла никогда не проснется и что время его правления на исходе. Полтора года, и в Треалесе начнется жестокая борьба за трон.
Но сейчас перед ним лежала куда более серьезная проблема – пожиратель всего сущего.
В спальне королевы густые тени смешивались с теплыми отблесками света. Эти отблески касались ее лица, скользили по покатым плечам, подчеркивали мерно вздымающуюся пышную грудь.
Арайна склонилась над спящей, легонько сжала ее руку и пробормотала:
– Бедная девочка. Сложно вернуться в мир, в котором уже ничто не держит. Возможно, это поможет. – Выдернув заткнутый за пояс цветок с огненно‑красными лепестками, она положила его под подушку королевы.
– Что это? – нахмурился Редфрит.
– Цветок с Радужных холмов. Его аромат способен воскресить самые светлые воспоминания. Воспоминания, за которые хочется держаться. Возможно, магия цветка напомнит ей о чем‑то дорогом, что еще осталось у нее в этом мире, и она все же захочет вернуться.
– Самое дорогое отняли у нее вы. Ее жениха, герцога Сканно, – не сдержавшись, упрекнул принцессу Галеано. – Вы убили его. Вместе с его отрядом.
Арайна обернулась к королю:
– Я не могу нести ответственность за действия всех накаи. Люди уничтожают нас, чу́дные народы отвечают им тем же. Мы на грани войны, которую я надеюсь предотвратить. Помоги исправить ошибку, совершенную твоими родителями, и, возможно, для наших народов начнется новое время, в котором не будет места вражде и потерям. – Арайна печально улыбнулась. – Но, как уже сказала, без жертв не обойдется. Я понимаю твое желание не рисковать людьми, разделяю твою надежду, что магам удастся что‑то найти. Но поверь, мы потратили годы на поиски, пока не поняли, что усыпить его в живом теле – единственная наша надежда.
– Почему вы выбрасывали покойниц? – с горечью спросил Редфрит.
– Чтобы семьи могли с ними попрощаться и похоронить с честью.
В последний раз обернувшись к жене, король покинул спальню. Перед ним лежало непростое решение, которое он мог откладывать в надежде, что магам повезет больше, чем накаи.
Или мог начать действовать уже сейчас.
– Мои маги будут искать, что бы вы ни говорили. А тем временем… – Он поморщился, испытывая к себе чуть ли не отвращение, а потом закончил: – Мы попытаемся призвать и усыпить духа.
– Есть на примете живой сосуд? – Арайна усмехнулась. – Как насчет вашей колдуньи?
Ответив на иронию крылатой мрачным взглядом, Редфрит обратился к слуге‑накшерру, следовавшему за ним тенью:
– К утру мне нужен список преступников, приговоренных к смерти. Самых молодых и крепких.
Глава 17Даниэла
Увидеться с Арайной мне удалось только утром следующего дня. Я специально проснулась пораньше и, выяснив у Лео, где расположились накаи, отправилась дежурить под дверями их спален. Оказалось, бессонница одолела не только госпожу Вертано, но и добрую половину придворных красавиц.
Первые сплетницы королевства, надушенные и нарумяненные, выбрали для променада галерею, что вела в покои крылатых. Неторопливо прогуливаясь туда‑сюда, они бросали взгляды то в окна, то на портреты, в изобилии развешенные на стенах. Время от времени присаживались на изящные кушетки и, захлопнув веера, пристраивали их на пьедесталах рядом с мраморными бюстами и тонкого фарфора вазами.
И болтали, болтали, болтали…
– Ах, вы обратили внимание, во что они одеты?
– Бесстыдно распахнутые на груди сорочки и эти штаны из грубой кожи. Срам да и только!
– Они все такие большие и наверняка очень сильные. Вы видели их ручищи? – подхватила одна из фрейлин, Мейриона, и продолжила исступленно обмахиваться веером, явно представляя охрану Арайны… в бесстыдно распахнутых сорочках и штанах из грубой кожи.
Все с вами, леди, ясно. На экзотику потянуло с утра пораньше.
– А та девчонка, что дерзила нашему королю. – Тонкими пальчиками, унизанными кольцами, еще одна фрейлина, Веллея, поправила прическу и негодующе продолжила: – Под стать своей охране. Могла бы, что ли, одеться приличнее. Как‑никак женщина, и ей оказал честь и милость ни много ни мало сам правитель.