Перед тем как войти в круг, она остановилась, словно раздумывала, стоит ли двигаться дальше. Один из тюремщиков толкнул ее в спину, и чародейка оказалась в центре колдовского рисунка.
Еще несколько минут приготовлений, и вот она лежит на изъеденном временем камне, надежно скованная чарами. Редфрит считал каждую секунду, умоляя богов, чтобы на этот раз все получилось.
Но кажется, боги о нем забыли.
– Можем начинать. – Закончив наносить на тело осужденной ритуальные знаки, Арайна вышла из круга.
– Удачной охоты, ваше величество, – криво усмехнулась колдунья, словно происходящее ее забавляло.
Редфрит не удостоил ее ответом. Перевел взгляд с ведьмы на принцессу и нахмурился. Арайна смотрела на него с ненавистью такой же очевидной, что и в день, когда он убил ее брата.
Словно не было последней недели и их обоюдных попыток построить мост между королевством людей и Средиземьем.
– Начинай, – велел Галеано, и накаи, прикрыв глаза, стала нараспев произносить слова призыва.
В этот раз все было так же, как всегда. Напряженные минуты ожидания, ужасающие метаморфозы, происходящие с заключенным, тщетные попытки одержимого вырваться из круга.
Магия северянок не отпускала, а тело колдуньи, ко всеобщей радости, оказалось сильным сосудом.
– Кажется, получается… Он слабеет! – взволнованно воскликнула Арайна и с еще большим жаром стала выкрикивать слова заклинания.
– Ну же, давай засыпай, – шептал, как молитву, Редфрит, не сводя взгляда с беснующейся чародейки.
Сейчас лишь чудовище за призрачной чертой имело значение. Мир вокруг перестал существовать. Остались только он, молодой король, и древняя сущность, опрометчиво разбуженная его родителями, заточенная в теле колдуньи.
– Усни… Пожалуйста, оставь этот мир… – беззвучно шептал Галеано, глядя в затянутые бельмами глаза.
Казалось, вот сейчас все закончится, и он сможет наконец облегченно выдохнуть, но неожиданно одержимая, не оставлявшая попыток вырваться из колдовского рисунка, застыла.
Белые губы растянулись в сумасшедшей улыбке.
– Неинтересно, – прошипела сущность и, отделившись от тела, исчезла в одно мгновение.
На полу осталась лежать мертвая чародейка.
Прикрыв глаза, его величество выругался сквозь зубы.
– Неинтересно ему… Проклятая тварь.
– Ваше величество… – совсем близко раздался голос капитана.
– Что?! – резко, не сумев сдержать досады, рыкнул король.
– У… у вас кровь.
Военный указал на руку правителя, и только тут Редфрит почувствовал боль от пересекающего ладонь пореза.
– Даниэла!
Он смутно помнил, как спускался по лестнице, преодолевая за раз по несколько ступеней. Словно в трансе бежал к конюшням и сам, не дожидаясь конюха, выводил из стойла свою лошадь.
Впервые с тех пор, как Фантальм вернули в Хельвиву, на руке проявился порез. А это значило, что с ней что‑то случилось.
– Демоны!
Редфрит не стал дожидаться своих людей. Пришпорил лошадь, вынуждая сразу перейти в галоп, вылетел за ворота и помчался по истоптанной дороге, оставляя за собой клубы пыли.
В голове пульсировала одна‑единственная мысль: скорее! Как можно скорее добраться до Хельвивы! Если бы знал, что с женой что‑то произойдет, отправил бы в Мандору только накаи, а сам бы остался.
– Проклятье!
Время, проведенное в дороге, показалось королю вечностью. Уже начало смеркаться, когда вдалеке показались размытые летними сумерками очертания городских башен. Солдаты его так и не нагнали. Впрочем, за ним бы сейчас и демон не угнался. Заклинание, наложенное на его коня, придавало животному силы, позволяло двигаться быстрее обычного. В противном случае он бы не поспел в Хельвиву и к полуночи.
– Ну же, еще немного, – подбадривал он животное.
В следующую секунду неведомая сила подхватила его за шкирку и вышвырнула из седла. Он и сам не понял, как оказался в пыли изрезанной колеями дороги. Закашлялся, заморгал, а когда перед глазами прояснилось, увидел принцессу Диких. Накаи тяжело опустилась на землю, сложила крылья, глядя на него, как на добычу.
– Арайна… – только и успел выронить.
Яростно прошипев какое‑то проклятие, крылатая бросилась на него. Силы ей было не занимать, да и то, что застала его врасплох, сыграло ей на руку. Вот только для Редфрита это была не первая схватка с накаи, и слабаком он тоже не был.
Короткое сражение закончилось поражением Дикой. И пусть она успела расцарапать ему всю грудь (видимо, пыталась добраться до сердца, чтобы вырвать), в конце концов все равно оказалась на спине, придавленная к земле разозленным мужчиной.
– Что с тобой происходит?! Арайна!
Редфрит боролся с желанием отхлестать ее по щекам. А может, придушить. За то, что осмелилась на него напасть.
– Ты. Убил. Моего брата! – с ненавистью выплюнула крылатая.
– И именно сегодня ты решила об этом вспомнить?
– Выродок!
Накаи утробно зарычала и снова попыталась вырваться, укусить противника, но Редфрит держал крепко.
– Как же сильно я тебя ненавижу! Тебя и весь твой гнилой род! Будь ты проклят, король!
Его величество мрачно усмехнулся:
– Что‑то мне подсказывает, что я уже давно проклят. Но сейчас не об этом. Я хочу понять, что с тобой, демон побери, происходит?!
– Вы, люди, никчемные, трусливые, ни на что не годные существа! – продолжая исходить злостью, прошипела принцесса. – От вас нет никакого толку и поддержки у вас тоже искать не стоило!
– Ты бы все‑таки определилась, кого ненавидишь: меня или всех людей в целом, – не удержался от иронии Редфрит.
Накаи издала низкий гортанный звук, очень похожий на рычание разъяренного зверя. Впрочем, таковой она сейчас и выглядела – доведенным до бешенства хищником. Дернулась, но безуспешно: король держал крепко.
Редфрит не понимал, что с ней происходит. Может, в крепости Заблудших душ что‑то случилось после его отъезда? Он тут же отбросил это предположение. Принцесса еще вчера выглядела раздраженной, а сегодня, стоило им увидеться, готова была испепелить его взглядом.
– Нужно было еще тогда тебя прикончить! Когда явился за своей драгоценной женушкой! Надеюсь, она все‑таки подохнет, и ты вместе с ней!
Редфрит почувствовал, как в груди стынет сердце.
– Тот цветок… – Он сильнее сжал пальцы на плечах накаи. – Ты притащила его не чтобы помочь, а чтобы убить мою жену?!
Губы крылатой хищницы растянулись в безумной улыбке:
– Шарр… та… вар!
Мгновение, и его отбросило от накаи, протащило по дороге, словно кто‑то тянул его за невидимую веревку, петлей овившую горло, а потом швырнуло к дереву. Сильный удар, глухой шелест листьев. Редфрит ощутил тупую ноющую боль, прорезавшую виски, ожегшую затылок. Перед глазами все поплыло. С трудом различил метнувшуюся к нему тень и вдруг осознал, что ни отреагировать, ни защититься не успеет. Просто не хватит сил и времени.
В тот момент он прощался с жизнью и не верил, что еще когда‑нибудь увидит свою светлую девочку. Услышит ее нежный голос, будет наслаждаться прикосновениями к ее шелковистой коже.
Ничего этого уже не будет.
Он почти смирился, почти принял такой исход. Тем неожиданнее стало осознание, что Дикую спугнули проезжающие мимо всадники. Отряд военных, возвращавшийся в Хельвиву. Поймать накаи не успели, но ему жизнь спасли.
Во дворце его величеством сразу занялись лекари.
– Что с королевой? – Это было первое, о чем спросил Редфрит.
Мэтр Вруктилс и младшие целители недоуменно переглянулись.
– С ее величеством все хорошо. Ну то есть… как обычно, – после короткой паузы уточнил мэтр и еле слышно закончил: – Она по‑прежнему спит.
Редфрит облегченно выдохнул, правда, тут же поморщился: чудодейственная мазь, усиленная заклинаниями, пекла безбожно. Было такое чувство, будто каждый порез старательно посыпают солью. Снова и снова.
– Сожгите цветок накаи. Немедленно! – приказал и прикрыл глаза, предчувствуя новую вспышку боли. А когда лекари закончили обрабатывать порезы и ссадины, с усмешкой заметил: – Знаете, Вруктилс, эта ваша мазь – неплохое орудие пыток. Я бы даже сказал, весьма изощренное.