В какой‑то момент он все‑таки опрокинул меня на спину и, срывая с моих губ вместе с поцелуями невнятный шепот и стоны удовольствия, продолжил сводить с ума. И себя, и меня. До тех самых пор, пока нас не стало.
Мы рассыпались невесомым пеплом, а воскреснув, стали единым целым.
Глава 21
Утро началось с поцелуев. Нежных, медленных, даже немного ленивых, но таких сладостных, что не было сил подняться с кровати. Да и не хотелось. Я бы с удовольствием нежилась в объятиях Редфрита хоть целую вечность.
– Вижу, тебе уже лучше, – улыбнулась сонно, заметив, что этот захватчик коронованный снова пытается взять в плен мое тело.
– Твоя близость творит чудеса, любовь моя.
Опять он это сказал. Правда, без сарказма, который звучал в его голосе всякий раз, когда он называл меня так в теле Фантальм.
– Чувствую себя будто заново рожденным.
И действительно, Редфрит больше не морщился от боли при резких движениях и в целом выглядел так, будто только что вернулся из отпуска.
Интересно, а королям вообще положен отпуск? И еще интереснее, как после бурной ночи выгляжу я.
От откровенных воспоминаний на щеки плеснуло жаром, и я постаралась выбраться из‑под Галеано.
– Расскажешь, что с тобой случилось?
Я ведь пришла сюда по делу, причем государственной важности: смягчить сердце тирана и так далее. Любовь любовью, но спасение Диких еще никто не отменял, да и…
Я только что подумала о любви?
Мысленно огрев себя подушкой, выжидающе посмотрела на его величество. Поняв, что доступ к такому желанному телу ему откроется только после подробнейшего отчета, Редфрит вздохнул, тяжело так, безнадежно.
Откинувшись на спину, проговорил:
– На меня напала Арайна. Я возвращался в Хельвиву, один, без сопровождения, когда она неожиданно обрушилась на меня. Причем в прямом смысле этого слова.
Я зажмурилась. Господи‑и‑и… Все еще хуже, чем я думала.
– Вы поссорились?
– Нет, но последние дни она выглядела раздраженной, а вчера и вовсе смотрела на меня как на заклятого врага.
– Ну, – я расстроено поджала губы, – по факту ты и есть ее заклятый враг. Но вообще это странно. То, что и на тебя, и на меня вдруг напали. С ней… Ты ее…
Я так и не смогла облечь в слова свои опасения. Злость на Арайну я не испытывала, потому что понимала: что‑то с этими нападениями нечисто. Принцесса Диких всегда была рассудительна и, наверное, больше всех и в Треалесе, и в Средиземье стремилась избежать назревающей войны. И тут вдруг взяла и все перечеркнула, поддавшись эмоциям? Странно и нелогично.
– Она успела скрыться, – хмуро ответил Галеано и помрачнел еще больше, невесомым прикосновением обведя синяк у меня на предплечье.
Не сдержавшись, я облегченно выдохнула. Король это заметил и усмехнулся:
– Радуешься?
– Конечно. С ней явно что‑то не так. Я бы еще допустила, что у одного накаи мозги отшибло, но сразу у двоих… Это, мягко говоря, подозрительно.
– Согласен, – сосредоточенно кивнул Редфрит. – Арайну вчера будто подменили. Хоть мне по‑прежнему хочется выпотрошить выродка, что осмелился на тебя напасть, – добавил он с таким ожесточением в голосе, почти ненавистью, что я невольно вздрогнула.
Мягко коснулась его плеча. Редфрит поймал мою руку и прижался к ней долгим поцелуем.
– Я не пострадала. А пара синяков… Так это мелочи. Можно сказать, не считается.
– Он мог нанести тебе серьезный вред.
– Но не сделал этого. Благодаря Ярому не успел. И не смотри так! – воскликнула страстно, заметив, как на лицо Редфрита снова возвращается пугающее хищное выражение. – Накаи вел себя как чья‑то марионетка. Видел бы ты его глаза! Пустые, остекленевшие.
Редфрит печально усмехнулся:
– А в глазах Арайны было столько ненависти… Наверное, никогда не простит мне убийство брата.
Подавшись к тирану, который мне теперь таковым не казался, мягко коснулась его лица.
– Она очень хотела простить и забыть. И так мечтала о мире. Не принимай поспешных решений, хорошо? Надо сначала во всем разобраться.
– Именно этим я и намерен сегодня заняться. – Редфрит улыбнулся, и в его глазах, таких невозможно синих и… таких любимых, заплясали самые настоящие бесенята. – Но сначала…
Решив, что больше ничто не помешает ему вернуться к более близкому знакомству со своей половинкой (очень тесному и горячему, от одних мыслей о котором у меня внутри все воспламенялось), король накрыл меня собой.
– Ты же знаешь, я не привык верить на слово и просто обязан удостовериться лично, что с моей Дани все в порядке.
– Значит, целителям мы не доверяем? – прыснув, спросила я и едва не задохнулась от сладкой дрожи, когда поняла, откуда он решил начать свое обследование.
– Ты опять думаешь не о том, – на секунду откинув простыню, сообщил этот исследователь и вернулся к своему занятию, быстро и умело унося меня прочь из реальности.
Жаль, далеко убежать не удалось. В момент, когда двери без предупреждения распахнулись, думала, у меня сердце остановится от испуга.
– Ваше величество!
В спальню ворвался накшерр. Не то взволнованный, не то напуганный и весь какой‑то взъерошенный.
– Прошу простить меня за вторжение, но…
Понимая, что еще немного, и сгорю от стыда, накрылась простыней, в то время как Редфрит из‑под нее выбрался.
– Какого демона?! – рыкнул на лягушонка, явно готовый разорвать его в клочья.
Ответ прилетел незамедлительно. Невнятный, тихий и такой неожиданный:
– Ее величество… она… Королева Даниэла пришла в себя.
– Полагаю, вас можно поздравить, госпожа Реалис. Ваши молитвы и старания в конце концов увенчались успехом, хоть в возвращение королевы уже никто не верил.
Эдара обернулась и устало посмотрела на чародейку. Мильдгита, как обычно, приблизилась бесшумно, встала рядом и проследила за взглядом колдуньи, вернувшейся к созерцанию внутреннего двора – личного дворика королевы, посреди которого темнела увитая плетистой розой беседка. К ней вели мощеные цветным камнем дорожки, разбивавшие газоны вокруг беседки на одинаковые треугольники.
Именно там, скрытая желтыми и белыми розами, сейчас находилась Даниэла.
– Как она? – видя, что хирата не спешит поддерживать разговор, спросила Мильдгита.
– Слаба, – тихо ответила Эдара. – И мало что помнит. Последнее ее воспоминание о том, как готовилась к свадьбе накануне торжества.
– И ты ей веришь?
Эдара неопределенно пожала плечами:
– Моя миара сейчас не в том состоянии, чтобы давить на нее и устраивать ей допросы.
– Скажи это Редфриту, – усмехнулась королевская чародейка, заметив показавшегося на одной из дорожек правителя.
Решительным шагом он направился к беседке, торопясь скорее увидеться с женой.
При виде короля Эдара сразу напряглась, что не укрылось от внимания Мильдгиты. Источая участие, колдунья непривычно мягко проговорила:
– Не бойся, Редфрит не дурак и не позволит себе лишнего. Он помнит, что Даниэла единственная, кто способен подарить ему ребенка. За него я бы не переживала. Тем более что у тебя и без того есть о чем переживать.
– Если ты о том, что, будучи ненужной его величеству, я окажусь в заточении, изгнании или на плахе, – так то меня не волнует. Главное, Даниэла очнулась. Все остальное неважно.
Эдара прикрыла глаза, снова, в бессчетный раз, возвращаясь в те чудесные мгновения, когда ее воспитанница, ее девочка, открыла глаза. Заметив, как дрогнули ресницы, Эдара было решила, что ей просто привиделось. Но вот и пальцы сжались в кулак, и грудь поднялась от глубокого вздоха.