– А вы, сестры‑интриганки, раз уж доставали меня во снах, могли бы и помочь вас отыскать! – попеняла в пустоту и раздраженно отмахнулась от назойливо жужжащего комара. – Зачем‑то я вам понадобилась, вот и упростили бы мне задачу, а не вынуждали мотаться по Средиземью, рискуя здоровьем.
Так, ворча и продолжая дрожать от холода, я провалилась в некое подобие забытья. Сумбурные сны, обрывочные видения, неразборчивый шепот… Голоса, которые становились все громче. И я шла за ними, сначала несмело, с опаской, а потом сорвалась, побежала, стремясь как можно скорее получить ответы.
– Даниэла…
– Даниэла…
– Даниэла!
Открыв глаза, поняла, что я больше не жмусь к широкому стволу дерева. Здесь вообще не было деревьев. Не журчала тонкая лента ручья. И лошадки моей нигде видно не было.
Зато я кое‑что слышала. Знакомые, до боли знакомые голоса.
– Ну наконец‑то!
– Пришла!
– Уважила старух, лентяйка.
Из тумана на меня надвигались, шаркая и причитая, три старушки весьма экзотической наружности.
– Мы тебя уже заждались, – проворчала та, что подступала слева. Сгорбленная старушенция с крючковатым носом и узловатыми пальцами. Прямо вылитая Баба‑Яга из народных сказок.
Разве что у ведьмы отечественного производства на коже не было чешуек. Зато крыльев, как у накаи, я не увидела. Может, прячутся под бесформенной ветошью, в которую старуха одета?
– Двадцать один год, между прочим, ждем, – добавила другая, грузная и неповоротливая бабка с серой, будто пепельной чешуей и неряшливой седой копной.
– Полноте вам, набросились на девочку. Она долгий путь ради нас проделала. Дайте бедняжке в себя прийти и отогреться, – неожиданно вступилась за меня третья Шептунья. Этакий божий одуванчик с волосами, собранными в аккуратную гульку. – Пойдем, милая, к огню.
Старушка взяла меня за руку, сжав на моем запястье сухие холодные пальцы, и повела сквозь туман. Постепенно тот начал рассеиваться, и я заметила заплясавшие на стенах пещеры тени. Высокие своды утопали во тьме – отблески пламени не могли до них дотянуться, зато неплохо освещали нехитрую обстановку этого странного жилища: сбившаяся солома вместо кроватей, коряги у огня, развешенные вдоль стен гирлянды из трав.
– Вы здесь живете? – спросила я, продолжая оглядываться по сторонам.
– Где мы только не живем, – дружелюбно ответила Шептунья. – Все Средиземье наш дом.
Она потянула меня за руку, побуждая опуститься на корягу. Подбросила хвороста в огонь, и я, едва не жмурясь от счастья, протянула к нему заледеневшие пальцы.
Когда сестры расселись вокруг огня, я поерзала на неудобном «сиденье» и начала:
– У меня к вам столько вопросов… Это ведь вы велели маме так меня назвать? Даниэла‑Бланка‑Федериция… Самостоятельно она бы до такого точно не додумалась.
Старушка с неряшливой копной довольно хихикнула:
– Хорошенько мы тогда девку припугнули.
– Чтобы не ослушалась, – сурово добавила первая Шептунья.
– У нас не было другого выбора, милая, – мягко проронила третья. – Мы обыскали немало миров, но только в твоем нашли еще одну такую душу.
– Такую – это какую?
– Родственную, – хором ответили сестры.
А потом самая улыбчивая и внимательная добавила:
– Его половинку.
– Погодите‑ка, – я переводила взгляд с одной прорицательницы на другую, – хотите сказать, что в этот мир я попала из‑за Редфрита?
Сестры обменялись взглядами, будто безмолвно переговаривались, а потом божий одуванчик сказала, явно решив начать издалека:
– Проще заглянуть в прошлое, чем приоткрыть завесу будущего. То, что грядет, переменчиво и непостоянно. Случайное событие, даже самое незначительное, способно изменить грядущее.
– Пожиратель не должен был пробудиться, но одно опрометчивое решение накшерры – поделиться древним таинством с королевой – все изменило, – подхватила средиземная Баба‑Яга. – Мы первые ощутили его пробуждение, но сколько ни заглядывали в будущее, видели одни лишь трагедии.
– Смерти, разрушения, – скорбным шепотом добавила третья Шептунья. – Чтобы древний оставил этот мир, нужен сосуд. Сильная клетка и сильное колдовство, которое удержит его, пока не уснет.
– В курсе, – мрачно сказала я. – А вы, раз уж видите и прошлое, и будущее, должны знать, что Дикие загубили немало жизней, пытаясь с ним разобраться. И Редфрит вот тоже пытается. – Я невольно вздрогнула, вспомнив одержимого духом заключенного, не продержавшегося даже минуты. – Но эту нечисть ничто не берет.
– Клетка должна быть особенной, – протянули старухи замогильным шепотом, которым регулярно пугали меня во снах.
Вот и сейчас, должно быть, хотели усилить дрожь и повысить во мне градус страха. В общем, довести до приступа паники.
– Невинные девы не подошли, здоровые мужики тоже, – принялась перечислять я. – Вот даже какую‑то суперколдунью пытались под клетку приспособить – все бесполезно.
– Потому мы и говорим, что она должна быть особенной, – загадочно улыбнулась самая дружелюбная из старушек.
Вот только сейчас ее улыбка больше не казалась такой уж милой, а обнажившиеся на миг острые заточенные зубы заставили поежиться и задуматься о рационе бабульки.
– А поподробнее? – кое‑как справившись со страхом, что вызывала во мне эта странная компания, осторожно поинтересовалась я.
– Нужны двое: чистая душой дева и он, – закончила самая старшая из сестер. Ну то есть та, что с горбом.
– Он? – тихо переспросила я и почувствовала, как по коже побежал холодок.
– Твой король, Даниэла. Он кровь и плоть тех, кто вернул пожирателя в наш мир. Он и должен будет его усыпить.
– Но сам не справится.
– Сил не хватит.
– Нужны двое.
– Что стали одним.
– Единое целое.
– Две соединившиеся половинки.
– Потому мы тебя и искали. Во многие миры заглядывали.
– Но главное, нашли! Дождались! – закончили они ликующе.
А вот мне было не до ликования. И даже намека на радость я не испытала.
– Это что же получается… Вы предлагаете нам с Редфритом стать клеткой для духа?
Старушки энергично закивали, радуясь, что им попалась такая сообразительная жертвенная овечка.
– Другими словами, хотите, чтобы мы умерли?
В ответ они развели руками, мол, так, девонька, надо, что поделаешь – бывает, и продолжили улыбаться, явно недоумевая, чего это я тут парюсь.
– Будущее меняется…
– Мы видели его разным…
– Много, много вариантов…
– А был ли хотя бы один ма‑а‑аленький вариант, при котором мы с Редфритом не отправляемся к праотцам? – спросила я и затаила дыхание.
Должно же быть и у моей сказки счастливое окончание.
– Тебе честный ответ? – спустя несколько мгновений деловито поинтересовалась старушка с гулькой.
– Ну, разумеется.
– Дух покинет этот мир, только уснув. Сумеете усыпить его быстро – может статься, выживите. Нет – он уничтожит ваши души, поглотит тебя и твою половинку.
Вот как‑то совсем неоптимистично.
– То есть надо действовать по‑быстрому…
– Мы же говорим, нужно сильное колдовство! – с легким оттенком раздражения проговорила пророчица с седыми космами. – Много ведьм и много колдунов. Много магии. Только общими усилиями сумеете с ним справиться.
– А если откажусь? Нет, ну а что? – Заметив осуждение в блеклых глазах, принялась себя защищать. – Вот пойду и выкупаюсь в источнике – вдруг в этот раз сработает.
– И оставишь его здесь умирать? – хмуро прошелестели отшельницы.
– Вообще‑то я собралась от него отрекаться.
Он ведь ради меня не стал отказываться от Фантальм.
– Погибнут все, – продолжили давить на жалость бабки. – И феи, и твои любимые лягушата. Принцесса накаи, которой ты так восхищаешься.
– Никого не станет.
– Отречешься от него, и всем нам подпишешь смертный приговор.