Вышел первым, помог мне спуститься. На мгновение чуть сильнее сжал мои пальцы, а потом коснулся их губами.
— Я тебе уже говорил, насколько ты прекрасна?
— Не припомню такого, — подарила мужу улыбку.
Слабенькую такую; можно сказать, на троечку. Прекрасным было это тело. Это по чужому лицу скользил его внимательный взгляд. Взгляд, от которого сердце немного, лишь самую малость, сбивалось с ритма, и в голове проскальзывали шальные мысли. А увидь он настоящую меня, просто симпатичную девушку Даню, а не роковую красавицу-аристократку, вполне возможно, что прошёл бы мимо, даже не заметив.
Я была бы для него не интереснее, чем какой-нибудь предмет мебели.
— Всё хорошо?
— Всё чудесно, — спешно ответила я и усилием воли выставила из головы лишние мысли.
Ресторанчик действительно оказался уютным. Небольшой, если не сказать крошечный, он утопал в мягких отблесках пламени и умопомрачительных ароматах. Я вдруг почувствовала, что умираю от голода и с жадностью покосилась на тонкую кожаную папочку в руках официанта, встретившего нас у входа.
Следом за ним мы поднялись на второй этаж и устроились возле окна, из которого открывался вид на мощёную светлым камнем площадь и её главную достопримечательность — храм Светлейших. Тот самый, в котором состоялось наше с Редфритом венчание.
Или как здесь брачный обряд называется.
Подозреваю, что официант не признал в нас власть имущих, иначе бы градус почтения в нём зашкаливал, а так он просто был максимально вежлив и предупредителен и с готовностью рассказал нам о каждом фирменном блюде.
— Я, пожалуй, остановлюсь на цыплёнке с фенхелем, — откидываясь на спинку кресла, сказал Редфрит. — А ты? Что-нибудь выбрала, любовь моя?
И снова непонятно, сарказм или нет. Выражение лица спокойное, даже немного серьёзное, и в голосе ни капли яда.
Тройной непорядок.
— А я попробую форель с травами. И на десерт пудинг из роз.
Что бы это ни значило.
— И бутылку вашего лучшего вина, — добавил Галеано, а стоило официанту отойти, проговорил с теми хриплыми нотками, от которых у меня мурашки побежали по коже: — Я бы тоже не отказался от десерта, но не здесь. Во дворце.
Уточнять, что именно он имел в виду, не было необходимости. И его голос, и его взгляд яснее ясного давали понять что правитель Треалеса предпочитает на сладкое.
Но это, ваше величество, не ко мне, а к вашей настоящей жене.
— Можем попросить завернуть с собой, — невинно предложила я, сделав вид, что намёк прошёл мимо меня.
И замерла, едва не поперхнувшись воздухом, услышав заявление этого мартовского кота:
— У кого сегодня будем спать? У тебя или у меня? Надеюсь, это войдёт у нас в привычку и станет доброй традицией. Любимая.
— У кого сегодня будем спать? У тебя или у меня? Надеюсь, это войдёт у нас в привычку и станет доброй традицией. Любимая.
— Других вариантов не предвидится? — решила я попытать удачу.
Зря. Удача на сей раз повернулась ко мне филейной частью.
— Только не в ближайшее время, — продолжая гипнотизировать глубоким взглядом, разбил в пух и прав мою надежду Редфрит.
— Ну я хотя бы попыталась.
— Я так тебе неприятен?
Вопрос застал меня врасплох и даже напугал немного. Нет, король не хмурился, выглядел по-прежнему спокойным, абсолютно невозмутимым. Страшно стало из-за другого. Я вдруг поняла, чётко осознала, что он мне совсем не неприятен. Скорее, наоборот, очень даже приятен. Когда не ведёт себя как хам и деспот и не клянётся в вечной ненависти. Вот как сегодня.
Сегодня Редфрит Галеано был образцовым мужем.
— Вовсе нет. — Я опустила взгляд, жалея, что нам ещё не подали еду и я не могу сделать вид, что целиком и полностью сосредоточена на дегустации блюд. — Иначе бы я не рвалась за тебя замуж, — вроде как пошутила.
— Тогда мне непонятна твоя холодность. — Редфрит подался вперёд, сокращая расстояние между нами, хотя столик и без того был кошмарно маленьким. Взял за руку, снова прижался губами к кончикам пальцев, отчего мурашки продолжили свой пораженческий марш, и, не сводя с меня глаз, тихо сказал: — Или у вашего величество есть на примете кто-нибудь более интересный?
Перед глазами сразу возникла широкоплечая фигура посла, его лицо с резкими, немного грубыми чертами. Не такими по-аристократически правильными, как у Галеано, но тоже весьма… хм, запоминающимися.
Ещё один запоминающийся мужчина на мою голову. В последнее время их стало слишком.
— Других нет и не предвидится. Просто, как уже говорила, мне нужно время. Чтобы привыкнуть к тебе и чтобы ты ко мне привык. Мы плохо начали, но надеюсь, что хорошо продолжим.
Руку мою он отпустил и снова принял расслабленную позу. Скользнул по залу ресторана ленивым взглядом, кивнул, соглашаясь:
— Хорошо, я дам тебе время. Но ты так и не ответила на мой вопрос: у тебя или у меня?
И это называется время он мне даёт?!
Если не брать во внимание постельные намёки, то вечер прошёл очень даже неплохо. Что же касается ночи… Ночь вышла уж слишком напряжённая. Засыпала я на своей половине кровати в обнимку с Миуром, а проснулась в объятиях мужа. Проснулась на рассвете и долго лежала, боясь пошевелиться. А когда всё же рискнула отодвинуться, меня ещё крепче прижали к себе, словно в наказание за несанкционированный побег. Ещё и прошлись ладонью по ягодицам, сминая сорочку; по-хозяйски огладили бёдра, заставив сглотнуть напряжённо и зажмуриться.
Ну вот и как прикажете спать спокойной, когда тебя тут так эротично трогают?! За всё, что можно и за что нельзя.
Так продолжалось не одну ночь. Объятия, будто случайные поцелуи сквозь сон в плечо или шею, горячее дыхание на коже… Дразнящая близость сильного мужчины, от которого у меня из головы уже готовы были повыскакивать все винтики. Я, конечно, дала себе слово, что буду стойким оловянным солдатиком и с чужим мужем спать не стану, но в иные моменты хотелось плюнуть на всё и забыться, хотя бы разок уступить запретному порыву.
В конце концов, я ведь не железная, хоть и старательно закаляю себя и свою силу воли. У меня есть естественные желания и потребности, умело распаляемые этим демоном. По-другому не назовёшь. Демон-искуситель, и это как минимум.
Соблазняет, провоцирует, дразнит, и всё это делает как бы случайно. Наверное, следует всегда держать наготове ванную, полную холодной воды. В иные моменты она просто жизненно необходима.
Так прошло несколько дней. И ночей, долгих и невыносимых. Велебор почему-то меня не находил, а я не отваживалась сама отправиться на его поиски. Да и сделать это было непросто — возле меня постоянно кто-нибудь крутился: фрейлины, слуги, феи, Эдара. Я даже на минуту не оставалась одна. И это очень напрягало. К тому же близился день рождения Треалеса — день моего побега, и следовало уже определяться. Увидеться с князем, чтобы забрать у него семейную реликвию и сбежать, или остаться.
Я ведь так и не придумала, как проникнуть за завесу, да и Эсфа — тёмная богиня, а не белая и пушистая светлая. Вдруг она ведёт какую-то свою игру? Про Темнейших тоже почти ничего не удалось разузнать. Считалось, что оба пантеона существуют для баланса и гармонии, два разных начала, которые присутствуют и в каждом смертном. Этакие инь и янь — бесполезные, в общем-то, для меня сведения.
К тому же Редфрит в последнее время ведёт себя как мужчина-мечта (если не обращать внимания на попытки довести меня до секса; попытки, к слову, весьма успешные), и я вполне могу потерпеть до лета.
Другое дело: готова ли я слепо довериться Эдаре? Действительно ли она отправит меня обратно, в живое, здоровое тело или, может, пинком под зад вышвырнет в небытие? Очень животрепещущий вопрос. Но и в Срединных землях тоже может быть не сахар. Я вполне могу пострадать или того хуже — погибнуть. И тогда пропадём и я, и другая Даниэла. Без этого тела ей будет некуда возвращаться.
В общем, дилемма на дилемме и дилеммой погоняет.
Так и ломала голову, гадая, какое из решений правильное, пока несколько случайных событий накануне праздника не помогли мне определиться.