Демоны!
Редфрит едва не выругался вслух. В последний момент сумел взять себя в руки, поморщился и нехотя уточнил:
– О вашем выборе невесте. Ну да ладно… – начал было, собираясь сменить тему и надеясь, что разговор о делах поможет отвлечься.
Но Ярый, как назло, неожиданно перебил:
– Видели, какую я отхватил себе красавицу? Такой только любоваться и любоваться. Жду не дождусь нашей свадьбы, чтобы от созерцания и просто поцелуев (которых мне, как и любому мужчине на моем месте, всегда мало) перейти к действиям. Ну вы поняли, о чем я. – Северянин пьяно ухмыльнулся.
Чувствуя, как раздражение все нарастает, Редфрит сделал над собой усилие и сдержанно поинтересовался:
– А что же ваши чувства к королеве? К моей жене. Уже забыли о ней?
И непонятно, чем это раздражение, почти злость, а еще досада, было вызвано: довольным видом посла или поцелуем в библиотеке, о котором он до сих пор не мог забыть.
Впрочем, к Даниэле, что сейчас находилась в покоях королевы, он не испытывал ревности. А та, другая, уже наверняка давно забыла о его существовании.
Его величество горько усмехнулся. Хотел бы он точно также выбросить ее из мыслей. А теперь еще и эта девчонка! Зачем вообще о ней думает? Зачем еще и ее ревнует?
Может, все дело в неприязни, которую сам того не желая он испытывает к посланнику? Потому и злится. Такой милой девушке, как Элла, не следовало влюбляться в ветреного лорда, которому ничто не стоит попользоваться ею и бросить.
– Ваша королева – это ваша королева, – с покаянным вздохом ответил Ярый. – Признаю, на какой‑то миг я пленился ее красотой, хоть и не имел на это права. Но теперь, когда в моих руках оказался такой бриллиант… Никакие королевы этого мира не заменят мне моей любимой Эллы.
Слушая нетрезвую исповедь северянина, Редфрит представлял, как в его руках оказывается шея Ярого. Душить посла в мечтах оказалось приятно. Еще приятнее было бы ему врезать, здесь и сейчас. А может, вырвать его длинный язык, чтобы перестал о ней говорить.
Но ничего из этого король не мог себе позволить.
– Слышал, ее величеству не здоровится, – как бы между прочим заметил Велебор.
Но теперь уже Редфрит поспешил его перебить, не желая обсуждать состояние жены:
– Ничего серьезного. Скоро поправится. А сейчас я бы хотел обсудить наши дальнейшие планы. Ваши люди прибудут через две недели, я правильно понял?
Северянин вмиг посерьезнел. Кивнул и ответил:
– Да, так решил мой владыка.
– Отлично.
– А еще он просил передать просьбу. – Велебор вернул на стол опустевший бокал. – Поставил одно, скажем, условие.
– Какое же?
Ответить князь не успел. Робкий стук в дверь, и на пороге кабинета показалась королевская чародейка.
– Ваше величество… – Окинув комнату взглядом и заметив в дальнем углу посланника, Мильдгита стушевалась. – Ох, простите, я вам помешала. – Присела в быстром реверансе и неловко опустила взгляд.
– Такая красавица, как вы, леди Мильдгита, никак не могли нам помешать, – приосанился князь.
– Можешь остаться, – разрешил ей Редфрит.
– Не уходите, леди Мильдгита. Скрасьте наш вечер своей приятной компанией.
Чародейка скупо улыбнулась, отвечая на улыбку Велебора, и прошла в комнату.
– Так что же это за условие, князь? – вернулся к разговору Галеано.
– Условие… – Северянин скользнул взглядом по кабинету, явно в поисках чего‑нибудь крепкого, но не обнаружив ни графина, ни бутылки с вожделенным напитком, со вздохом разочарования продолжил: – Лундвар Бессмертный желает, чтобы вы переговорили с накаи. Прежде чем мы пойдем на них войной, мне поручено выяснить, почему они уничтожают невинных.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Редфрит.
Неожиданно и для посланника, и для ведьмы.
– Но ваше величество… – Мильдгита обомлела.
Не обратив внимания на ее слова, король оттолкнулся от стены и продолжил:
– Я и сам уже об этом думал много раз и хотел бы пригласить их в Хельвиву.
– Они никогда на это не согласятся! – с жаром воскликнула чародейка. – Не рискнут. Побоятся!
– Ну почему же? – удивился северянин. – Существует немало способов договориться. Даже с накаи. Взять хотя бы магическую клятву, которую его величество может принести, чтобы презренные не боялись.
– Что ж, я могу поклясться, что не причиню им вреда, пока они будут моими гостями.
– Но это безумие! – не сдавалась колдунья. Утратив привычное спокойствие, Мильдгита нервно кусала губы. Мяла, сама того не замечая, дрожащими пальцами юбку.
– Это желание нашего союзника. И моя воля, – жестко отрезал Редфрит.
Сколько раз, вспоминая слова накаи, он собирался отправить к Диким посланника, но все время что‑то его останавливало. Будто натыкался на невидимую преграду в своем сознании. И вот так кстати появился северянин с требованием от Лундвара – встретиться с презренными, и король с каким‑то странным облегчением принял его условия.
Теперь он уже точно не отступится от своего решения.
– Что ж, – Велебор поднялся, – тогда предлагаю на сегодня закончить. Если ваше величество будет не против, я бы хотел отправиться к себе и как следует отдохнуть. День был долгий, а выпитое продолжает туманить мне голову.
– Конечно, князь, идите отдыхайте, – отпустил посланника Галеано, а когда тот вышел, перевел взгляд на Мильдгиту. – Ты что‑то хотела?
– Ничего срочного и важного. Это может подождать до завтра, – натянуто улыбнулась чародейка, с трудом заставив себя разжать стиснутые в кулаки пальцы.
– Тогда доброй ночи, Мильдгита, – попрощался с ней Редфрит, не желая отвлекаться на несрочное и неважное.
Вернулся за стол, торопясь скорее взяться за послание. Почему‑то сейчас это казалось особенно важным. Делом, не терпящим отлагательства.
Не успела чародейка оказаться за дверью и миновать просторный зал, охраняемый молчаливой стражей, как напоролась на северянина. Велебор уже никуда не спешил. Стоял, спрятав руки за спину, и делал вид, что рассматривает портреты, которыми были завешены стены пустынной в этот час галереи. Но стоило услышать шаги колдуньи, резкую дробь каблуков, как он оставил свое занятие и, схватив Мильдгиту в охапку, зашептал ей на ухо:
– Не так быстро, леди. Куда это вы спешите?
– Вы что себе позволяете?! – возмутилась колдунья, уже готовая отшвырнуть наглеца чарами.
– Пытаюсь вас задержать. Думаю, нам не помешает узнать друг друга получше.
– Может, вам стоит узнать получше госпожу Вертано, прежде чем жениться на простушке? – процедила ведьма, раздраженная неожиданным промедлением.
Ей следовало как можно скорее решить досадную проблему! Разобраться с капризом короля, а не тратить время на пьяного увальня и дикаря!
– Госпожу Вертано я и так уже неплохо знаю, а вот с вами не отказался бы познакомиться поближе. И, уверяю, вы против тоже не будете, когда узнаете меня получше.
– Уберите руки!
Мгновение, и посланник отпустил колдунью, а спустя еще секунду тишину галереи прорезал его голос, спокойный и ровный, в котором больше не было хмельных ноток:
– Уделите мне немного времени, леди. Поверьте, этот разговор окажется полезным для нас обоих.
Удивленная этой внезапной переменой, Мильдгита растерянно кивнула. Наградила северянина не самым дружелюбным взглядом и мрачно сказала:
– Идите за мной, князь.
Миновав портретную галерею и пройдя по сумрачной анфиладе, они поднялись в лабораторию колдуньи. Велебор бросал по сторонам внимательные взгляды, словно пытался запечатлеть в памяти каждый камень и каждую ступень, по которым они поднимались.
Оказавшись в привычной обстановке, Мильдгита вздохнула свободнее – ей всегда легче дышалось в этих стенах.
– И о чем же хотели поговорить со мной, князь? – Отойдя к стеллажу, заставленному склянками с зельями и завешенному, словно гирляндами, мешочками трав, она скрестила на груди руки и замерла в ожидании ответа.
Велебор заинтересованно осмотрелся.
– О вашей ненависти к накаи и нашем союзе, заключив который мы оба останемся в выигрыше.