– Что значит «особое время»? – спросила я, оторвавшись от книги.
– Цикличные изменения в природе. И у нас, и у людей принято праздновать такие перемены.
– Следующий праздник – летнее солнцестояние. Очень важный день для светлых магов.
– Таких, как Эдара, – пробормотала я, вспоминая рассказы чародейки.
Именно в этот день она собиралась предложить себя богине, чтобы вернуть свою воспитанницу. А я могу в солнцестояние отречься от Редфрита… Но нужен маг. И уверенность, что поступаю правильно.
Уверенности не было. Вернее, разум едва не кричал, что нужно срочно искать мага и считать дни до светлого праздника. А сердце… сердце роптало и ни в какую не желало расставаться с иголкой, что в нем застряла, – чувствами к тирану.
Приказав сердцу не ныть, а разуму не вопить, решила последовать совету накшерра.
– Что ж, время еще есть. И обмозговать все хорошенько, и отыскать ведьму или мага, если все же решусь на ритуальное отречение.
Эдара отпадает. Колдуньи Велебора? Нет, через князя действовать не хочу, иначе придется рассказывать и о нашей с Редфритом связи. А действовать напрямую… Боюсь, результат будет тот же – Ярому сразу доложат.
Я и так перед ним что раскрытая книга, в то время как северянин мне почти ничего не объясняет. Все у него под контролем, все замечательно.
«Ты, Элла, не забивай себе голову лишними проблемами. Я сам все разрулю и со всем справлюсь», (с) господин Ярый.
Интересно, Редфрит поделился с Мильдгитой своим открытием? Если она в курсе, кто я, то, может, согласится помочь? Хотя я скорее пойду кланяться Эсфе, чем попрошу об услуге стерву‑чародейку.
Что‑то не складываются у меня отношения со здешними ведьмами.
С посланником отношения тоже оставляли желать лучшего. Каким‑то образом Ярый выяснил, что я была у Эдары, и явился ко мне с выговором.
– Я же просил без меня ничего не предпринимать, – цедил он, тщетно пытаясь сдержать досаду.
– Мне представилась возможность увидеться с Эдарой, и я ею воспользовалась.
– Ты дала ей зелье?
– Нет, чаи мы не пили.
Его светлость глухо выругался.
– Если она раскроет рот…
– Эдара будет молчать. Ей на меня плевать.
Хотела добавить, что Редфрит и так уже все знает, без исповедей чародейки, но потом передумала. В последнее время Ярый мне не нравился. Не то чтобы я так уж хорошо разбиралась в людях, но шестое чувство подсказывало, что с северянином что‑то не то. Он легко раздражался, почти перестал улыбаться, а если и растягивал губы в улыбке, то в насквозь фальшивой.
Фальшь – вот что в последнее время я в нем ощущала. Это уже был не тот душка князь, который подарил мне Миура, забрасывал комплиментами на охоте в Йенском лесу, заботился и беспокоился. Может потому что и я тоже стала другой – собой.
Как бы там ни было, а я решила послу больше не подыгрывать. Вообще ни с кем играть не собиралась. С опозданием, но все‑таки поняла, что у каждого здесь своя игра со своими собственными правилами.
Ну их всех этих придворных интриганов.
– Я готова. – Добавив на запястья по капле духов, обернулась к «жениху», нервно мерившему комнату шагами, и очаровательно улыбнулась. – Пойдем скорее, умираю от голода.
Мы снова были приглашены на ужин в компании его величества и придворных‑любимчиков.
Смерив меня хмурым взглядом, но тем не менее решив не продолжать читать нотации, князь подхватил меня под руку, и мы отправились в Малахитовую столовую.
Сквозь просторную анфиладу, в одном из залов которой повстречали маркизу Тешен. Впрочем, она нас не заметила. Пронеслась мимо торпедой, истерично окликнув слугу‑накшерра:
– Ну же, хватит ползти! Шевелись! Я не желаю задерживаться здесь ни на секунду! – Последние слова она едва не прорычала.
Долетев до лестницы, Алана подхватила юбки и рванула вниз по ступеням, но вдруг запнулась, словно почувствовала мой взгляд. Обернувшись, впилась в меня глазами, сильнее сжала кулаки и, выдав что‑то вроде:
– К демонам! – понеслась дальше.
– Что это с ней? – Я нахмурилась, провожая маркизу взглядом.
Велебор безразлично пожал плечами и продолжил витать в каких‑то своих облаках. Кажется, выступление Тешен он даже не заметил. В себя пришел, только когда мы уже переступили порог столовой и услышали голос его величества:
– Что ж, посол, можете быть довольны. Накаи приняли приглашение. – Редфрит усмехнулся и отсалютовал нам бокалом. – Кто знает, может, не пройдет и пары дней, как мы будем делить трапезу с презренными.
Глава 15
– Ваше величество что‑нибудь слышали о Спящих?
На следующее утро Редфрит снова меня поймал. Столкнулся со мной как бы невзначай и пригласил на прогулку. Отказаться, сославшись на то, что неважно себя чувствую, я не могла. Я как раз бодро спешила в библиотеку за новой дозой знаний и совсем не походила на умирающую.
Сказать, что занята? Но сильным мира сего, как известно, не отказывают. К тому же приглашение Галеано скорее прозвучало как ультиматум:
– Госпожа Вертано, мы с вами сегодня гуляем.
Прежде чем успела ответить хотя бы что‑то, он подхватил меня под руку и повел к лестнице. Вскоре мы уже брели по широкой аллее, наслаждаясь предгрозовой свежестью. Небо обложили седые тучи. С каждой минутой становясь все темнее, они наливались дождем и силой. Еще немного, и нам придется прервать только что начавшуюся прогулку.
Пожелав себе удачи, я коснулась темы, которую до сих пор с подачи Велебора считала запретной. Но раз уж я вроде как против него бунтую, то почему бы не подготовить для накаи благоприятную почву.
Услышав мой вопрос о Спящих, Редфрит нахмурился:
– Не припомню. Расскажешь?
Я ненадолго задумалась, воскрешая в памяти все, что узнала от Арайны.
– Это древние духи. Очень древние и могущественные. Дикие считают, что один из них пробудился и несет в себе опасность для ни много ни мало целого мира.
– По‑моему, госпожа Вертано, вы чересчур осведомлены о накаи для той, кто никогда с ними не встречался.
Король не сумел отказать себе в удовольствии снова меня уколоть, но я сделала вид, что не обратила на его замечание внимания и тихо добавила:
– Это потому они убивали.
Я заглянула ему в глаза и пожалела, что вообще это произнесла. Мгновение, и Редфрита точно подменили. С губ исчезла расслабленная улыбка, черты лица заострились, а глаза, несколько мгновений назад безмятежно синие, вдруг потемнели, как потемнело небо над Хельвивой.
– Это ему, Спящему, они приносили жертвы?
Ну вот, он меня даже толком не выслушал, а уже успел сделать выводы.
– Нет, – поспешила ответить. Вдохнув поглубже, на выдохе продолжила: – Его нужно усыпить, пока он не стал слишком сильным. А для этого нужна телесная оболочка, в которую накаи пытаются загнать духа. Они уверены, что юные девушки подходят лучше остальных. По какой‑то причине тела мужчин духа не интересуют.
– Ну так почему же Дикие не кладут на алтарь своих? – Редфрит мрачно усмехнулся. – Почему страдают люди?
Вот мы и подошли к тому, о чем мне совершенно не хочется говорить.
– Они… они считают людей виновных в пробуждении духа.
Я даже зажмурилась, понимая, что следующие мои слова ему еще больше не понравятся. Каково Редфриту будет узнать, что во всех несчастьях следует винить отца и мать? А вдруг не поверит? Вдруг еще больше разозлится? Решит, что накаи мне просто голову задурили, а я, наивная душа, сразу поверила.
Что, если я сделала только хуже, заговорив о духе? Может, стоило доверить это дело профессионалам – самим Диким? Они лучше знают, что из себя представляет Спящий, а мой рассказ больше похож на страшилку, которыми пугают перед сном непослушных детей.
– Они всегда и во всем винили людей.
– И люди делают то же самое, разве нет?
Редфрит не ответил. Остановившись, повернулся ко мне, заглянул в глаза. Я тоже молчала. Все искала в себе силы наконец дорезать правду‑матку, но язык будто прилип к небу и больше не слушался. Никак не получалось рассказать ему о родителях.