Даниэлу из другого мира в иные моменты Мильдгита ненавидела даже сильнее новоиспеченной королевы. За ее любовь к презренным, за то, что постоянно выгораживала и защищала ненавистных тварей. Да и Редфрит после ее возвращения был сам на себя не похож.
Куда подевался тот жесткий и непоколебимый в своих решениях монарх? Еще каких‑то два месяца назад Редфрит Галеано был уверен, что накаи нужно уничтожить, а мелкие народцы Средиземья поработить, и вот теперь он собирается вести с Дикими переговоры.
– Чудовищная ошибка, ваше величество. А все эта выскочка из другого мира!
Не сдержавшись, Мильдгита схватила первую попавшуюся под руку колбу и швырнула ее в стену. Темные струйки побежали по серой кладке, а запах в лаборатории стал почти удушающим.
Но королевская чародейка этого не замечала.
Она потому и согласилась на предложение Ярого: уничтожить чужачку руками накаи было заманчиво. Если уж смерть друга не ожесточила сердце правителя, то мучительная кончина любимой (пусть он до конца и не осознал, что влюбился) все исправит.
С магами Сетхэйна они уничтожат презренные народы, и ее семья наконец‑то будет отомщена.
– Ты искала меня?
Мильдгита вздрогнула и резко обернулась. Погруженная в беспокойные мысли, она не слышала, как отворилась дверь. Не услышала и шагов посланника, незаметно к ней приблизившегося.
– Искала, – буркнула ведьма.
Велебор скривился:
– Чем здесь так воняет? – В два шага преодолев расстояние до окна, толкнул ставню и жадно глотнул ртом свежий вечерний воздух.
– Надеюсь, наш договор в силе? – нервно спросила Мильдгита.
– А разве я давал повод думать иначе?
– Это ты мне скажи. – Чародейка тихо усмехнулась и, взяв себя в руки, с ядовитой иронией в голосе продолжила: – В последнее время ты меня избегаешь.
– Я был занят.
– И сегодня, не успев вернуться во дворец, сразу понесся к своей… «невесте». Неужто за нее переживаешь?
Велебор помрачнел, но лишь на мгновение, спустя которое его лицо разгладилось, а на губах промелькнула привычная улыбка.
– Конечно, я за нее переживаю. Ее должны уничтожить накаи, а не стихийное бедствие.
– Как? – Мильдгита скрестила на груди руки, решив, что князь не покинет этих стен, пока не посвятит ее в детали плана.
– Что «как»?
– Я хочу знать, как ты собрался натравить на девчонку крылатых? И «когда» меня тоже интересует.
– Ты мне не доверяешь?
Чародейка сощурилась, с пристальным вниманием вглядываясь в лицо посланника.
– Есть подозрение, что ваша светлость начали сомневаться.
– Мне эта война выгодна так же, как и тебе, – жестко ответил Велебор.
– Выгодна чем?
– Вы задаете слишком много вопросов, леди, – холодно отрезал он.
– А вы продолжаете уходить от ответов, князь.
Ярый мрачно усмехнулся:
– Просто я не привык, когда в мои дела кто‑нибудь вмешивается. Но раз уж вы настаиваете… Один из Диких в скором времени обезумеет (не без помощи моих чародеек) и нападет на мою прекрасную невесту. Даниэла погибнет, Редфрит будет страдать. А горе, как известно, ослепляет. Воины Сетхэйна со дня на день прибудут в Хельвиву, и король, не теряя времени, бросится войной на Средиземье. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?
Некоторое время Мильдгита молчала, прокручивая в уме слова посланника и продолжая на него смотреть, цепко и внимательно.
– Я видела, как они целовались, – наконец сказала она. – Его величество потом признался, что таким образом пытался досадить вам. Мол, теперь вы квиты (уж не знаю, что он имел в виду), но я вижу, как он в нее влюбляется. Редфрит сильно к ней привязался.
– Вот и хорошо, – задумчиво пробормотал Ярый. – Вот и отлично…
Выглянув в окно, в синий, напоенный ароматами цветов и пролившегося дождя вечер, он пробежался по окрестностям дворца взглядом, а заметив мелькнувшие в безоблачном небе тени, довольно усмехнулся:
– А вот и долгожданные гости. Как чувствовал, что они прибудут именно сегодня… – Посол приблизился к чародейке и с обаятельной улыбкой продолжил: – Ну что ж, леди Мильдгита, предлагаю присоединится ко двору и поприветствовать гостей из Средиземья.
О том, что в Хельвиву прибыли накаи, я узнала от Руты. Позабыв о правилах этикета, служанка ворвалась в спальню без предупреждения и взволнованно выпалила:
– Дикие! Они… они уже здесь! В… во дворце!
В глазах девушки плескался страх, к которому примешивалось и любопытство. Рута переминалась с ноги на ногу, нервно кусала губы, дрожащими пальцами мяла ни в чем не повинную юбку.
– Они все такие… такие большие, – лихорадочно шептала она. Шумно сглотнула и завершила с благоговейным ужасом: – А еще страшные! Просто жуткие!
– Не говори глупости! – Не теряя времени, я поспешила к выходу, краем глаза заметив, что феи метнулись следом. – Они у короля или…
– Я видела, как их встречала стража, а придворные начали собираться в тронном зале, – перебив меня, бойко отчиталась служанка.
– Значит, будет официальное приветствие, – пробормотала я, чувствуя, как по коже бежит дрожь волнения.
Боги, пусть все хорошо начнется и еще лучше закончится!
Понятное дело, я не собиралась торчать в гостевой комнате, когда за ее стенами происходит такое. Переговоры с Дикими! Скорее всего, первые за всю историю Треалеса.
Можно сказать, событие миллениума. Или сколько там натикало у владений Редфрита.
– Пойдем. – Видя, что Рута с удовольствием заложила бы кому‑нибудь душу, лишь бы еще хотя бы мельком взглянуть на «больших», «страшных» и «просто жутких», взяла ее с собой.
Не мы одни сейчас спешили по сумеречным анфиладам. Даже возникло ощущение, что утренний сценарий повторяется. Метались лакеи с канделябрами, заполошно гомонили придворные. Сбиваясь в стайки и стаи, они торопились добраться до тронного зала, чтобы занять места поближе к трону.
Удивительно, что без попкорна.
Нам не повезло войти в зал одними из последних. Пришлось приподниматься на носочках и старательно тянуть шею – дурацкие парики и высокие прически заслоняли все самое интересное.
Редфрит, как ему было и положено, торжественно восседал на троне. Традиционно в гордом одиночестве. Неподалеку от правителя крутилась Гита. Колдунья выглядела так, будто готова была кого‑нибудь растерзать. Наверняка накаи – именно на них она бросала злые взгляды.
– Арайна, – радостно прошептала я, когда от пятерки крылатых отделались их принцесса и, величаво вскинув голову, шагнула к Редфриту.
Не думала, что накаи отпустят свою потенциальную королеву. С другой стороны, Арайна больше всех остальных крылатых заинтересована в предотвращении войны.
– Вот мы и встретились снова, король, – усмехнулась она, даже не пытаясь выказать почтение главе Треалеса. А потом еще и добавила дерзко: – Несостоявшаяся жертва и безжалостный убийца ее брата.
Я зажмурилась, борясь с желанием изобразить мем «рука‑лицо». Ну вот кто так начинает переговоры? Арайна, девочка, ты меня разочаровываешь. Я, конечно, тоже не гений дипломатии (не Ярый), но бросать в лицо Галеано обвинения в убийстве точно поостереглась бы.
Придворные зашептались, возмущенные дерзостью и наглостью крылатой, но на лице у короля не дрогнул ни один мускул.
– О том, в чьей крови перепачканы мои и ваши руки, мы поговорим после, – невозмутимо начал он.
Настоящий король.
– А сейчас я бы хотел просто вас поприветствовать. Рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Я дал слово, принес клятву, что в этих стенах вы будете в безопасности. – Секунда, другая, и Редфрит жестко добавил: – Пока будете ценить жизни людей, мы тоже будем относиться к вам с почтением.
О том, что случится, вздумай накаи перестать «ценить» людские жизни, его величество решил не распространяться, но повисшее молчание, тяжелое и мрачное, яснее ясного давало понять, что крылатым тогда придется несладко.
Арайна склонила голову, принимая условия.