Глава 7
Очнулась я лёжа на чем то жёстком и жутко не удобном. Вспомнив как мощно приложилась затылком, мои виски пронзила адская боль.
-Ооох, - простонала я не в силах сдержать вырывающиеся всхлипы от боли в голове. Воспоминания были какими то туманными. Ярость не бывалой силы затмевала мой разум, а потом удар и я потеряла сознание. Что произошло?! С трудом открыла глаза и обнаружила себя в помещении два на полтора. Кругом каменные стены и только одна стена была из прутьев железа. Решётка. Я, что, в тюрьме?! Попыталась пошевелиться потерпев неудачу. Тело затекло, лёжа на каменном полу сверху на который был брошен старый матрас, больше напоминавший прохудившееся одеяло с запахами пота и нечистот. По одной из стен стекала вода и капала на пол, образуя мутную лужу на грязном полу. Свет падал лишь из небольшого отверстия в стене рядом с потолком. М-да, дело плохо. Как я сюда попала? Немного переживала за Вергуса. Почему немного? Да потому что большой мальчик, сам справится. Больше всего, на данный момент, я переживала за свою несчастную тушку, которая снова во что то вляпалась по самое не балуй. Начала разминать затёкшие конечности и вспомнила встречу с Сашей. Вот засранец, я уверена, это из за него я оказалась в таком недоброжелательном мире. Но такой злости, как на площади не испытала. Почему меня так накрыло неизвестно. Возможно злость породила всплеск магии, ведь контроля то ноль. Потянулась рукой к шее, чтобы немного размять стрелявшую область и наткнулась на ошейник. На моей шее был Ошейник, как на собаке. В панике начала дёргать его пытаясь снять проклятую вещицу, но она никак не поддавалась. На ощупь он был металлическим и тонким. Напрягалась из всех сил, никаких результатов это не дало. Пыхча и чуть ли не плача, поняла что всё бесполезно.
Одинокая слезинка пробежала по моей грязной щеке оставляя влажную дорожку. Затем другая, а за ней я скатилась в истерику со слезами и наматыванием соплей на кулак. Прорыдала от силы пол часа и начала потихоньку успокаиваться, всё ещё немного вздрагивая от вырывающихся всхлипов после истерики. Успокоилась и рассмотрела место где находилась получше. Пол был очень грязным, что оставлял следы на и так замызганном, не понять в чём, платье. В углу этого крохотного помещения была небольшая дырка. Так, похоже это отхожее место. Посмотрела на решётку и удивилась, так как она была сплошная. Никакого тебе замка или чего то подобного, ни петель, на которых бы держалась решётчетая дверь и это было странно. Если решётка не открывается, как я вообще сюда попала.
Просидела я долго. По моим ощущениям выходило часа четыре. Звать на помощь было бесполезно, но я всё же пыталась воззвать, чтобы откликнулся хоть кто то. Но тишина, была моим соседом в одиночной камере, а за решёткой стояла непроглядная мгла, которая пугала меня. Всё мерещились всякие чудища. Пытаясь спастись от этой гнетущей тишины стала напевать песенку, известной всем своим мотивом:
-А нам всё равно, а нам всё равно, пусть боимся мы волка и совууу, -завывала я. Думаю если у меня всё же были соседи, они бы откликнулись. Голос то у меня знатный, да зычный, но вот слухом природа обделила.
-Дело есть у нас, в самый трудный час, мы сидим в тюрьме, и требуем едуууу-в который раз провыла я, переделывая песню на свой лад. И тут услышала какой то звук. Бряцанье, стук железа, такой громкий что я подпрыгнула со своего насиженного места и вжалась в стену. Ко мне кто то приближался, слышались чёткие, как будто чеканные шаги. И тут из тьмы стала проявляться мужская фигура. Предо мной появился, как я поняла стражник. В латах и с какой то миской в руке. Не уж то меня решили покормить, но сейчас не это было самым важным.
-Скажите где я? - вопросила с надеждой - Почему меня здесь держат? - уже более уверенно, но охранник оказался глух к моим словам. Он зашёл куда то в лево , так что я перестала его видеть и тут решётка с неимоверно громким лязгом начала отъезжать. Даже пришлось зажать уши руками. Как только решётка отъехала на достаточное расстояние, мужчина вошёл и поставил железную миску на пол. Попыталась прошмыгнуть мимо него, но была остановлена остриём меча, направленного мне в грудь.