— Предпочитаю больше мётла, — отозвался Гарри.
— Думаю, что на метле ты летаешь хуже, чем на гиппогрифе.
— Почему?
— Не знаю, — пожала я плечами. — Кажется и всё.
Раздался душераздирающий крик. Тот самый мальчишка со Слизерина, который больше всех разглагольствовал, сейчас корчился на земле — на его мантии проступили пятна крови. Профессор Хагрид пытался успокоить разъярённого гиппогрифа, который полоснул мальчишку когтями, и надеть на него ошейник.
— Я умираю! — стонал слизеринец. — Видите, он меня убил!
— Если бы ты умер, то не орал бы так! — сказала я в ответ «умирающему», сложив руки на груди.
Побледневший профессор подхватил мальчишку, словно пушинку, и быстрыми шагами направился в сторону школы.
Несколько ошарашенные ученики тоже через секунду последовали за ним.
— Его надо немедленно выгнать! — вопила какая-то слизеринская девчонка «сладкой» наружности, чуть ли не захлёбываясь слезами, когда большинство студентов уже поднялись по мраморным ступеням в холл замка.
— Малфой сам виноват! — крикнул ей кто-то в ответ.
И на этой малоприятной ноте студенты-третьекурсники разошлись по своим факультетским гостиным.
Уроков на сегодня больше не было. И это хорошо, потому что мне на сегодняшний день впечатлений достаточно. Да и к тому же предстояло ещё сделать объёмную домашнюю работу по трансфигурации, а мне в придачу ещё и написать родителям письмо, которое тянуло на сочинение по литературе.
Глава 5 - У всех есть страх
В этот четверг я усвоила одну замечательную вещь — на таком предмете, как зелья, мне не стоит открывать рот, а лучше вообще не появляться.
— Д’арк, — рядом со мной возникла мрачная фигура профессора Снейпа, — ответьте мне на милость, вы умеете читать?
— Умею, — недовольно буркнула я. — А вы?
Это вырвалось непроизвольно. Верите или нет, я хотела оставить последнюю фразу при себе. Мне совершенно не улыбалось уводить наши отношения с профессором в абсолютный минус, когда они и без того были не в плюсе.
Снейпа ответный вопрос так же несколько сбил с толку, а в классе неожиданно стало очень тихо, даже зелье в котлах перестало булькать.
«Дура-дура-дура!» — я готова была уже биться головой об парту от собственного идиотизма, и раздувшиеся от гнева ноздри профессора отнюдь не отговаривали от задуманного.
— Получше вашего, — на удивление спокойным, но в тоже время ледяным, как сталь, тоном произнёс профессор. — Поэтому, чтобы развеять все свои сомнения насчёт вашей способности из букв складывать слова, а из слов предложения, может быть, вы объясните, как так вышло, что ваше зелье приобрело серый цвет вместо ядовито-зелёного? Серый! Даже Лонгботтом справился лучше!
Я бросила косой взгляд на котёл мальчика рядом, про которого говорил профессор. Ну да, лучше! Цвет его зелья поярче моего, красивенький такой. Оранжевый. Почти на ядовито-зелёный похож… Если ты дальтоник.
— Не исправите до конца урока, испробуем ваше творение на вашей сове.
«Не испробуете, — едко отозвалась я в собственных мыслях, взглядом сверля спину профессора. — Она сейчас на полпути с письмом в Россию».
Однако зелье всё равно нужно было исправить. Я кинула в свой котёл ещё одну крысиную селезёнку и капнула четыре капли сока пиявки. Зелье страшно зашипело, а затем сменило цвет с серого на буро-зелёный.
«Будем считать что это ядовито-зелёный… Хотя, наверное, надо было всё-таки три капли сока пиявки или даже две».
Но сделанного обратно не воротишь, а Снейпа от задуманного не отговоришь. Отсутствие моей совы профессора не остановило, и он решил испробовать моё творение на жабе несчастного, который проштрафился вместе со мной.
Я извиняющееся и виновато смотрела то на несчастное земноводное, то на Лонгботтома. Я отнюдь не хотела, чтобы на моих руках, в столь юном возрасте, уже была кровь невинного.
Профессор Снейп зачерпнул маленькой ложечкой каплю моего варева и влил жабе в рот. Она сглотнула. Несколько долгих секунд ничего не происходило, ну кроме, что я начала тихо бормотать молитвы во спасение невинной души. Затем с характерным лёгким хлопком на руке профессора была уже не жаба, а недо-жаба или недо-головастик. Мордочка ещё не сформировалась, были едва различимы глазки, а сбоку спереди торчали две плохо развитые лапки, двух задних не было, их заменял хвостик.
— Если бы зелье было сварено правильно, жаба должна была превратиться в полноценного головастика, а не в это нечто. В любом случае, можете быть благодарны, Лонгботтом, Д’арк за то, что ваша жаба не сдохла. — Снейп достал из кармана мантии пузырёк с бесцветной жидкостью и капнул ею на несчастное животное, которое тут же вернуло свою окончательную форму.