«Да уж, не представляю», — мрачно подумала я, усаживаясь на переднее сидение. Таксист завёл мотор и машина плавно тронулась.
— Тогда зачем же вы отправились сюда работать? — спросила я, глядя в окно и наблюдая за тем, как мы проносимся мимо зданий и магазинчиков, обгоняем попутные машины и притормаживаем на светофорах.
— Да всё родители, — вздохнул он. — Говорят, езжай, мир посмотришь, деньжат подзаработаешь, там лучше платят. А по факту-то — всё одно. Даже хуже. До этого-то я работал на одном заводе, а там за нашу работу платят сущие копейки. Кое-как с подработками я скопил на машину, да и ушёл оттуда. Говоря не на нашем языке, подался в бизнес, стал таксовать. А домой-то вернуться всё равно не могу, денег так и не скопил, вечно они тратятся: то на еду, то на одежду и ремонт машины, а большая часть уходит за квартиру. Да и отца с матерью огорчать не охота. А ты сюда какими судьбами?
— Учиться приехала.
«Краткость — сестра таланта» — прокомментировала я про себя собственный ответ, припомнив выражение сказанное Чеховым.
— Учёба — дело хорошее. Ну, а если не получится, то приходи, возьму тебя в свою контору, вместе таксовать будем.
— Спасибо, я учту, — я слегка улыбнулась и вновь отвернулась к окну.
И пятнадцати минут не прошло, а мы уже прибыли к месту назначения. Таксист мне махнул на прощание и покатил выполнять следующий заказ.
Я взглянула на вокзальные часы, они показывали 10:43 — ещё семнадцать минут до отправления «Хогвартс-экспресс».
Я нашла платформы 9 и 10 и согласно указаниям Минервы МакГонагалл прошла сквозь барьер между этими числами и оказалась на платформе 9 и ¾.
Что меня сразу же поразило на этой платформе, так это количество людей. Счастливые родители отправляют своих чад в школу волшебства. Но, конечно, есть и такие, которые рады избавиться от своих спиногрызов хотя бы до каникул.
Я дождалась своей очереди и запрыгнула в вагон алого поезда.
Все толпились, толкались, надеясь быстрее кого-то другого занять свободное место. Из-за этого мне пришлось идти чуть ли не в конец поезда. Все купе и места в общем вагоне были заняты довольными учениками, болтающими со своими друзьями или однокурсниками.
Наконец я нашла купе на половину пустое. Там был только один пассажир — девушка со светлыми спутанными волосами, и она спала, вытянувшись на диванчике-сиденье с правой стороны.
Я осторожно, чтобы не разбудить её, положила на багажную полку свой чемодан с вещами и сумку «через плечо» с книгами. Клетку с Вайт (именно так я назвала свою белую ушастую сову) я поставила рядом с собой; птица дремала и только изредка пощёлкивала клювом.
Поезд дрогнул и медленно, словно корабль по морю в безветренный день, плавно поплыл. Отцы махали детям, а расчувствовавшиеся матери слали воздушные поцелуи и утирали слезинки.
«Интересно, если бы мои настоящие родители были живы, они бы с такими же чувствами провожали меня? Моя настоящая мама так же бы утирала слёзы? А какая она была?» — я мотнула головой.
Сейчас ни к чему эти мысли. Для каждого ответа на вопрос свой час.
«Хогвартс-экспресс» быстро набирал ход и вскоре платформа 9 и ¾ осталась далеко позади. За окном проносились один за другим неописуемые пейзажи: леса, пока ещё зелёные, не тронутые осенними красками, поля, высокие и не очень холмы, реки и озёра с прозрачной водой, в которых отражалось синее безоблачное небо. Всё это завораживало дух девочки, нигде не бывавшей дальше родного города и не видевшей ничего, кроме каменных многоэтажек и полуразвалившихся избушек в некоторых районах.
Устроившись поудобнее, я слегка задремала. Размеренный стук колёс поезда умиротворял, даря иллюзию безопасности и надёжности, а тихое сопение соседки притупляло чувство одиночества в этом новом для меня мире. Во всех этих событиях присутствовало что-то нереальное… Моя размеренная жизнь не могла так круто поменяться всего за одну неделю! Но больше пугало то, с какой лёгкостью я её приняла, словно так и должно быть. Как легко я отказалась от обычной школы, обычной жизни… Конечно бывало, что порой я чувствовала себя не в своей тарелке, но не настолько, чтобы сказать, что эта жизнь не для меня.
По стеклу забарабанил дождь, сова беспокойно заёрзала в клетке. Я прогнала остатки сонливости и посмотрела в окно. Уже стемнело. Под потолком, тускло освещая купе, качалась лампа. А дождь, казалось, только начал входить во вкус — его капли всё сильнее и сильнее барабанили по стеклу и крыше алого «Хогвартс-экспресс» и даже стук колёс не мог заглушить эту симфонию.