Почти догоревшая к этому моменту свеча вдруг заметалась как будто от порыва ветра. Фитиль окунулся в раскаленный воск, и огонь опасно затрещал, готовый в любой момент потухнуть.
Я задержала дыхание. Почему-то мне казалось, что ни в коем случае нельзя этого допускать. Словно этот слабый лепесток пламени мог каким-то образом уберечь меня от существа, скрывающегося за плотной завесой тьмы. Я почти различала его очертания, почти чувствовала смрадную вонь его присутствия.
Тем временем огонек выпрямился, и я с невольным облегчением вздохнула.
– Пора заканчивать, – с явной тревогой проговорили за моей спиной. – Осталось слишком мало времени.
И лезвие кинжала похолодило мою шею.
– Стой! – заполошно воскликнула я. – Разве ты не хочешь узнать, почему я все-таки заподозрила тебя, если все указывало на моего отца? Одну ошибку ты все-таки допустила. И ошибку серьезную. Если догадалась я – поймут и другие.
– Кристабелла, я понимаю, что ты надеешься на спасение в последний момент, – снисходительно фыркнул отец, чьими устами говорила Роберта. – Но не стоит. Я не из тех глупцов, которые красуются перед жертвами, выкладывая им все свои планы и резоны. Прощай.
Кинжал надавил чуть сильнее, и я почувствовала, как по коже пробежала первая теплая капля крови.
«Шейн, помоги мне!» – отчаянно взмолилась, осознав, что Роберта больше не настроена на разговор.
Лишь молчание было мне ответом.
«Мрак?» – обратилась я к фамильяру.
И опять ничего не произошло.
Тем временем за спиной раздался мерный и громкий голос, зачитывающий заклинание.
Я не понимала ни слова из того, что говорила Роберта устами моего отца. Это было похоже на какую-то свистящую и шипящую какофонию звуков, вообще не напоминающую человеческую речь. До сегодняшнего дня я даже не представляла, что кто-нибудь способен воспроизвести подобное.
Чем дольше говорил отец, тем тяжелее становилась моя голова. Глаза сами собой закрывались, я погружалась в некое подобие транса, когда разумом продолжаешь осознавать все происходящее, но оно кажется каким-то далеким, ненастоящим и не стоящим внимания.
Внезапно отчетливо и сильно пахнуло серой. Как ни странно, это немного развеяло муть в моей голове, и я с величайшим усилием распахнула словно чугунные по весу веки.
К этому моменту тьма почти полностью затопила комнату. Мрак до опасного предела подступил к кругу, лизал меловую линию, и каким-то шестым чувством я осознавала – с последним словом заклинания он прорвется сюда. Отец убьет меня, а затем и сам падет жертвой слуги богини ночи. Никто никогда не поймет, что на самом деле он действовал под контролем совсем другого человека.
Какая, в сущности, глупыми и нелепыми выйдут наши смерти. Я доверилась Шейну, а он предал меня. Видимо, договорился с призванным Робертой созданием нижнего мира во время их якобы сражения. Недаром говорят, что демонам нельзя верить. Рано или поздно, так или иначе, но все равно обманут.
Голос отца стал ниже. Заклинание явно подходило к концу, и мои глаза вновь начали слипаться. Каким-то чудом, неимоверным напряжением воли я еще оставалась в сознании, не позволяя своему разуму утонуть в таких соблазнительных и расслабляющих волнах темноты.
Самое обидное во всем этом не то, что я умру. Куда больше я волновалась за отца. Он совершенно точно не заслужил подобной участи. Это я имела глупость связаться с Шейном. Это я была очарована его лживыми медовыми речами и обещаниями. Значит, и мне нести наказание. Мне, но не ему!
От последней мысли в глубине души всколыхнулась ярость. Та самая спасительная ярость, которая придает силы обреченному человеку. Я потянулась к ней, чувствуя, как оживают мысли в моей голове, как проходит сонное отупение, когда со смирением жертвенного агнца ожидаешь своей последней секунды на этом свете.
Почему я даже не пытаюсь сопротивляться? Между прочим, я ведьма! Роберта наверняка считает, что я истратила все силы, силясь спасти верховную ведьму Грега. Для нее мое нападение станет неожиданностью.
Монотонный бубнеж за спиной убаюкивал, вновь обволакивая мое сознание путами дремы и обреченности. Я до боли, до соленого привкуса во рту сжала челюсти, и это помогло сосредоточиться. Так, у меня нет права на ошибку. Совсем скоро ритуал подойдет к своему логическому окончанию. И вот тогда шанса на спасение у меня не останется.