– Это неправда!
Наверное, отец хотел крикнуть это во все горло. Но голос по-прежнему отказывался служить ему. Поэтому вместо грозного окрика получился жалкий срывающийся шепот.
– Неужели?
Шейн иронично вскинул бровь.
Я переводила взгляд с него на отца и обратно. В голове не укладывалось, что это происходит на самом деле. Это не может быть правдой! Отец никогда бы так не поступил ни с моей матерью, ни со мной. Он всю жизнь прожил в Греге, этой исконно ведьминской провинции. Знает все наши обычаи и традиции. И понимает, насколько важно для каждой из нас связь с родом.
Отец тем временем зажмурился и несколько раз с тяжелым присвистом втянул в себя воздух, каждый раз выдыхая через рот. Затем продолжил уже спокойнее, но по-прежнему не открывая глаз:
– Вы правы лишь в одном: при желании Аманда могла бы поставить метку на плечо Кристы. Как ни печально об этом говорить, но времени у нее было с избытком. После родов прошло два дня до смерти моей жены. И все это время она была в полном сознании.
Отец замолчал. Его губы кривились в горькой гримасе.
– Почему в этом случае метка не была поставлена? – спокойно спросил Шейн, по всей видимости, не испытывая и капли сочувствия.
– Это было решение Аманды, – глухо ответил отец и устало посмотрел на Шейна. – Она… Она больше не хотела быть ведьмой. Считала свой дар не благословением небес, а проклятием. Ива в свое время сильно отличилась. Лишь каким-то чудом и благодаря прямому вмешательству верховной ведьмы она спасла себе жизнь. Но тьма из души Ивы никуда не делась. Да, она раскаялась. Да, она отреклась от занятий запрещенным колдовством. Однако гримуар сохранила. Передала его Аманде, взяв клятву сберечь для потомков. Но моя жена… Понимаете, она была совсем другой. Не такой, как Ива, и близко.
И опять отец сделал паузу.
По всему было видно, как нелегко ему даются эти откровения. На его виске заходилась в бешеном пульсе тонкая синяя венка. Над верхней губой выступили крупные капли пота.
– В чем же это выражалось?
Я зло глянула на Шейна.
Почему он такой жестокий? Почему продолжает и продолжает задавать вопросы? Неужели он не видит, что отцу крайне неприятна и болезненна эта тема?
Шейн улыбнулся, перехватив мой взгляд. Едва заметно подмигнул, и я рассердилась еще сильнее.
Такое чувство, как будто его вообще забавляет вся эта сцена. Вот ведь… нехороший человек!
«Человек? – вдруг раздалось у меня в голове веселое. – Криста, спасибо за комплимент, конечно. Но ты, случаем, не забыла, кем я являюсь на самом деле?»
Ух ты!
Я испуганно округлила глаза. Он и так умеет? Если честно, ну очень неприятная способность. Не хочу я, чтобы со мной разговаривали подобным образом. И уж тем более не желаю, чтобы мои мысли читали.
В ответ раздался лишь короткий саркастический смешок, который, уверена, услышала только я, но не мой отец.
– В чем выражалось? – растерянно переспросил отец. – Вы будете смеяться, но Аманда до самой смерти жутко боялась темноты. Даже будучи взрослой женщиной, не могла зайти в комнату, если там не горел свет. Иногда ей снились кошмары, и она просыпалась вся в слезах. Аманда… Она ненавидела свой дар. Считала, что это все из-за него. И не желала подобной участи своей дочери. Поэтому она и не поставила метку.
В светлых глазах Шейна опять отразилось тревожное багровое пламя, как будто он был чем-то недоволен. Но блондин ничего не сказал. Лишь наклонил голову, показывая, что принял объяснение моего отца.
Неполную минуту в комнате царила тишина. Отец медленно опустился обратно в кресло. Поднял к лицу руку и шепотом выругался, увидев глубокие порезы, оставленные лопнувшим бокалом.
– Наверное, надо перевязать, – предложила я. – Я сейчас принесу бинт.
Сделала шаг к двери, но Шейн привычно прищелкнул пальцами, и отец ойкнул.
Я круто развернулась к нему, готовая броситься на помощь. Тут же расслабилась, увидев холодное голубоватое свечение лечебных чар вокруг его ладони.
Мгновение, другое – и заклинание окончательно впиталось в его кожу. Отец недоверчиво покрутил рукой из стороны в сторону. Затем достал из кармана носовой платок и принялся вытирать кровь.
– Спасибо, – буркнул, не глядя на Шейна.
– Не стоит благодарностей. – Тот по своему обыкновению прохладно улыбнулся. Вкрадчиво продолжил: – А теперь, господин Петерсон, вы отдадите мне гримуар.
– Он уничтожен, – мгновенно выпалил отец, как будто ожидал именно этого. Бросил на меня быстрый предупреждающий взгляд, после чего добавил: – Ива сожгла его прилюдно, о чем прекрасно знает магический надзор.