– Ива сожгла другую книгу, – на редкость нежно промурлыкал Шейн. – Гримуар она сохранила. И, полагаю, именно это не дало спокойной жизни вашей жене.
– Не понял, – после короткой паузы выдохнул отец.
– Ваша жена была ведьмой, но ведьмой, которая большую часть своих способностей сознательно блокировала, – пояснил Шейн. – За всю свою жизнь она ни разу не прикоснулась к гримуару. А еще она отказалась от фамильяра, хранителя рода. Последний, к слову, был жутко оскорблен этим. Изо всех сил пытался докричаться до вашей жены, но она нейтрализовала все его усилия. Днем успешно, а вот ночью, когда во сне защита ослабевала – не очень. Отсюда ее кошмары, боязнь темноты и прочее.
– Извините, звучит как бред. – Отец недоверчиво покачал головой. – Почему я должен верить вам?
– Потому что я лично разговаривал с фамильяром, – спокойно ответил Шейн.
Легонько взмахнул рукой – и со столика взмыли в воздух оставшиеся два бокала с вином. Один поймал он, второй перелетел на подлокотник кресла, в котором сидел отец.
Я с невольным сожалением вздохнула.
Ну вот. А меня почему обделили?
«Потому что, – кратко раздалось в голове. – Криста, во время пробуждения силы ты должна быть кристально трезва. Это и без того будет нелегким для тебя испытанием».
В душе робко затрепетала надежда. Неужели Шейн все-таки сделает это? Неужели сегодня я стану ведьмой?
Правда, непонятно, почему он не пришел ко мне до начала экзаменов в грегскую школу. Боюсь, мне будет очень нелегко убедить директрису дать третий шанс. Да и ждать опять целый год.
«Обсудим позже, – непреклонно отрезал Шейн. – И не отвлекай меня. Я должен убедить твоего отца отдать гримуар по доброй воле. Конечно, я могу забрать его силой. Но последствия могут быть непредсказуемыми».
Я послушно кивнула, показывая, что все поняла и услышала. Тихим незаметным мышонком скользнула к креслу, стоявшему в самом дальнем углу гостиной.
– Вы разговаривали с фамильяром? – опять переспросил отец, не обратив ни малейшего внимания на бокал рядом. – Быть того не может! По-моему, на это способны только ведьмы.
– Не только.
Под ярким светом магического шара особенно ярко блеснул медальон надзора, вытащенный Шейном из кармана. О да, отец прекрасно знал этот символ. Потому как ощутимо побледнел и дернул кадыком, как будто проглотил какое-то ругательство.
К слову. Я до сих пор не понимала этого парадокса. Шейн одновременно и демон, и работает в надзоре. Нелепица какая-то!
– Вы из надзора. – Отец, не отводя глаз от серебряного медальона, рванул ворот рубашки, как будто тот душил его.
– Не совсем, – мягко возразил Шейн. – Я оказываю ему, так сказать, консультативные услуги. Разыскиваю сбежавших ведьм, потерянные артефакты. И гримуары, которые могут быть опасны, если попадут не в те руки.
– Я уже сказал, что гримуар Ивы сожжен, – хрипло выдохнул отец. – Она лично кинула его в огонь.
– Господин Петерсон, ну полно вам.
Шейн сверкнул белозубой улыбкой. Правда, мне от этого почему-то стало ну очень неуютно. А блондин тем временем медленно пригубил бокал, глядя на моего отца поверх него.
Отец нервно дернулся, словно от удара. Слепо зашарил рукой по подлокотнику, нащупал свой бокал и в один гигантский глоток осушил его полностью.
– Гримуар Ивы уничтожен, – повторил чуть тверже. – И я вам об этом уже сказал.
– А я сказал, что говорил с фамильяром. – Шейн укоризненно цокнул языком. – Более того. Я и сейчас его вижу. Он сидит прямо у вас на плече.
Лицо отца исказилось от ужаса. Он принялся суматошно оглядываться, явно пытаясь увидеть то, о чем, а вернее – о ком, говорит Шейн. С нескрываемым облегчением перевел дыхание, убедившись, что на его плечах ничего нет.
– Отдайте гримуар, – бархатно попросил Шейн, с усмешкой наблюдая за паническими действиями моего отца. – Криста имеет на него полное право.
– Криста не ведьма! – глухо рявкнул отец. – И никогда ей не станет. К превеликому моему счастью. Так решил не только я. Это был выбор и ее матери, за который она заплатила жизнью.
Как это?
Я с трудом удержалась от изумленного восклицания, осознав, что именно сейчас услышала. Неужели моя мать умерла именно из-за того, что не поставила на мне ведьминскую метку? Но почему?
Отец вполголоса выругался, видимо, осознав, что ляпнул лишнего.
– Прости, Криста, – негромко обронил, не глядя на меня. – Ты не должна была этого знать.
Я вскинулась было, все-таки желая задать вопрос. Но в этот момент Шейн выразительно посмотрел на меня и покачал головой, запрещая вмешиваться.