– Ваша жена ведь тоже ведьма, – встрепенулась я, вспомнив случайно оброненную Шейном фразу. – Не так ли?
– Так, но не приведи небо тебе назвать ее ведьмой в лицо, – подтвердил Ингмар. – Она этого ну очень не любит.
– А вы не любите, когда вас называют инквизитором, – радостно продолжила я выкладывать узнанные от Шейна факты.
– Другими словами, с Шейном ты общалась много, – не очень логично, но совершенно верно сделал вывод Ингмар.
Его тон неуловимо похолодел при этом. Правда, я никак не могла понять – почему. Такое чувство, будто любое упоминание о Шейне ему донельзя неприятно. Но они ведь работают в одном учреждении.
Ингмар, не дожидаясь ответа на риторический, по сути, вопрос, подошел ближе. Отодвинул стул и сел напротив меня.
Мрак зашипел и попытался отодвинуться от инквизитора, который теперь был совсем рядом с ним. Магическая сеть при этом опасно замерцала, и я напряглась, предчувствуя новый всплеск боли.
– Не дергайся, – спокойно посоветовал Ингмар, легким движением руки успокоив заклинание. – Насколько я понимаю, твой уровень сил далек от максимума. Опять сделаешь больно. И больно даже не себе – а Кристабелле.
Мрак притих, вжавшись в стол. Теперь он напоминал гигантскую чернильную кляксу, распластанную под тяжестью чар.
– Ты сильно не любишь магический надзор, – проговорил тем временем Ингмар, вновь обращаясь к нему. – Как будто уже имел с моими коллегами дело. И, насколько я понимаю, знакомство это было весьма неприятным. Но я не припомню фамильяра… хм-м… столь оригинального воплощения. Ведьмы обычно выбирают для своих помощников более приятные облики.
Мрак упорно молчал, изо всех сил пытаясь стать как можно меньше и незаметнее.
– Ты сам сказал, что Кристабелла твоя хозяйка лишь с недавних пор, – продолжил свои рассуждения вслух Ингмар. – Судя по твоему далеко не полному потенциалу, ты не один год провел в каком-то подобии анабиоза. Что же тебя разбудило? Или вернее будет спросить – кто?
И опять Мрак ничего не ответил. Даже зеленые искорки его глаз перестали проглядывать через переплетение ловчих нитей. Как будто фамильяр вообще уснул или потерял сознание.
– Упорствуешь, – с тяжелым вздохом протянул Ингмар. И неожиданно нацелил на Мрака указательный палец.
– Стойте! – заполошно воскликнула я, заметив, как в воздухе заплясала ярко-алая искорка. Ингмар вопросительно вздернул бровь, и я с нескрываемым ужасом спросила: – Вы же не собираетесь его пытать?
– Я бы не назвал это пыткой. – Ингмар отрицательно мотнул головой. Подумал немного и небрежно скомкал искорку рукой, сказав: – А впрочем, ты права. Начнем с тебя.
Кровь немедленно заледенела в моих жилах. Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну и уставилась на Ингмара так, как перепуганный мышонок смотрит на голодную лису.
Наверное, зря я заступилась за Мрака. Хотела сделать как лучше, а в итоге этот страшный инквизитор меня мучить начнет.
– Вы не имеете никакого права надо мной издеваться! – все-таки набралась я отваги заявить, пусть мой голос и срывался от страха. – Я буду жаловаться на ваш произвол! Я законопослушная жительница Трибада! И вообще, где мой адвокат?
Удивительно, но Ингмар не сделал ни малейшей попытки меня перебить, терпеливо выслушав весь мою сбивчивую тираду. Затем откинулся на спинку кресла и несколько раз лениво ударил пальцами по столу.
– Тебя никто и ни в чем не обвиняет, – проговорил он. Но не успела я с облегчением перевести дыхание, как он жестокосердно добавил: – Пока.
– Что это значит?
Ингмар словно нехотя растянул губы в улыбке, и мне окончательно подурнело.
Почему я его так боюсь? За все время нашего разговора он ни разу не повысил голос, не стукнул кулаком по столу, добиваясь от меня ответов на свои вопросы. А я чуть ли не на грани нервного обморока при этом уже нахожусь.
– Кристабелла Петерсон, – все с той же нарочитой медлительностью начал Ингмар.
– Криста, – неожиданно даже для себя перебила я. Кашлянула и сказала с нажимом, хоть в низу живота все дрожало от волнения: – Пожалуйста, называйте меня Кристой. Так мне более привычно.
– Кристабелла Петерсон, – после короткой заминки продолжил Ингмар, сарказмом особенно выделив мое полное имя, – позволь говорить с тобой начистоту. Пока ты сидела тут и горевала о невосполнимой потери любимой лавки, доставшейся тебе в наследство от матери, я переговорил с твоим отцом и с госпожой Рией Леммор. Последняя, как тебе хорошо известно, всего сутки назад принимала экзамены у всех желающих поступить в грегскую ведьминскую школу. Быть может, скажешь сама, почему меня так удивили эти разговоры?