Я привычно затаила дыхание в ожидании вердикта Ингмара. Тот немного расслабился. По крайней мере, жесткие складки около его рта разлеглись, в глубине серо-стальных глаз зажглись непривычные веселые огоньки.
– А если я откажусь? – спросил, и мое сердце ухнуло в пятки. – Кристабелла Петерсон нарушила закон и должна понести за это наказание.
– Да брось тебе, – попросил Шейн. – Ты ведь понимаешь, что Криста ни в чем не виновата. И, к слову, в прошлом ты и сам порой сквозь пальцы смотрел на некоторые прегрешения ведьм. Вспомнить хотя бы приключения…
– Достаточно, – резко оборвал его Ингмар и покосился на меня, как будто испугавшись, что я услышу лишнего.
Шейн фыркнул от смеха, позабавленный реакцией. Но продолжать все-таки не стал.
– В том случае у меня были смягчающие обстоятельств… хм-м… сугубо личного характера, – добавил Ингмар с отчетливыми извиняющимися интонациями.
– А кто сказал, что у меня их нет?
Так. По-моему, я окончательно потеряла нить разговора. О чем они сейчас? Ненавижу, когда начинают говорить такими обтекаемыми намеками!
– Даже так? – Ингмар неожиданно улыбнулся.
В этот момент я окончательно поверила в то, что он – сын Шейна, пусть по каким-то причинам и выглядит старше него. В его стальных глазах запрыгали такие же озорные искорки, жесткая линия рта расслабилась, на щеках появились мягкие ямочки.
– Даже так, – твердо ответил Шейн.
Он хищно подался вперед, не сводя напряженного взгляда с собеседника. И меня вдруг кольнула нехорошая мысль. А что, если Ингмар все-таки откажется? Такое чувство, что в этом случае Шейн и впрямь нападет на него.
Ингмар тем временем всячески затягивал момент своего ответа. По всей видимости, руководитель магического надзора получал нескрываемое наслаждение от жадного нетерпения Шейна, который последний и не думал скрывать.
– Ингмар! – как и следовало ожидать, не выдержал тот. – Не томи! Иначе вспомню, что я твой отец, и ремень в руки возьму.
Менее всего последняя фраза напоминала шутку – слишком железным тоном она была произнесена. Но Ингмар от души рассмеялся, ни капли не испугавшись угрозы.
Напряженная атмосфера, все это время царившая в гостиной, потихоньку разряжалась. По-моему, тут даже потеплело немного. Ослабла цепкая хватка дурного предчувствия, все это время терзающего мое несчастное сердце.
– Я по-прежнему не понимаю, чем тебя так привлекла эта девица, – наконец, проговорил Ингмар. – Но так и быть – пусть остается в Вильморе. По крайней мере, до тех пор, пока не совершит новой оплошности.
– Этого не будет! – самоуверенно заявил Шейн.
Ингмар лишь хмыкнул в ответ. Неторопливо поднялся, подошел к столику с напитками и взял в руки бокал, от которого отказался в самом начале разговора. Одним глотком осушил его, после чего посмотрел уже на меня.
– Удачи на ведьминском поприще, Кристабелла Петерсон, – сказал весело. – Чувствую, она тебе понадобится.
Шагнул к Эмилии и положил руку на серебряный медальон надзора у себя на груди.
Тотчас же пол под ним налился зеленым пламенем пробуждающегося портала.
– Эй, а гримуар? – воскликнула я, вспомнив, что книга так и осталась у Шейна.
– Вернусь за ним позже, – раздалось в ответ.
Неполная минута – и мы с Шейном остались одни.
Часть четвертая. Учись, ведьма!
Глава первая
Дзинь!
И огромная хрустальная ваза, наверняка стоявшая целое состояние, с грохотом лопнула, разлетевшись тысячами острейших игл по всей гостиной.
Я вскрикнула, прикрылась руками, ожидая, что один из них обязательно вопьется мне в лицо. Но за долю секунды до этого вокруг меня засеребрился тончайший щит, успевший отразивший водопад осколков.
– Так и глаз можно лишиться, девочка моя, – весело проговорил Шейн, который с безопасного расстояния наблюдал за моими магическими экспериментами.
– Спасибо, – буркнула я, осознав, что именно его чары уберегли меня от порезов. – И, Шейн, я уже просила не называть меня «девочкой». Это как-то унизительно!
– Если ты так настаиваешь, то буду называть тебя «мальчиком», – с насмешкой предложил Шейн.
– Ой нет, не надо. – Меня аж передернуло от мысли, что Шейн действительно так сделает.
Он может, это точно. За последнюю неделю нашего общения я имела несчастье убедиться в том, чувство юмора у него ну очень оригинальное.