Всю недолгую дорогу до места назначения мы молчали. Я торопливо стучала каблуками по мостовой улочек Вильмора, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды редких прохожих. Понимаю, что видок у меня сейчас странный. Растрепанная, да еще и платье измятое… Поневоле задашься вопросом, куда или от кого торопится молодая девица на ночь глядя.
Но мне повезло. Я не встретила никого из знакомых. И никто не подошел ко мне предложить помощь. Спустя некоторое время я свернула в узкий переулок, в конце которого стоял нужный мне дом.
Около калитки я несколько раз глубоко вздохнула, силясь успокоиться. Некстати нахлынули сомнения в верности принятого решения. А может быть, все-таки вернуться к Ингмару и остальным? Рассказать им о своих подозрениях и совместно решить, что делать дальше?
Но почти сразу я отрицательно мотнула головой. Знаю я методы этого Ингмара. Уверена, что немедленно отправит своих людей на штурм. А потом будет долго и мучительно допрашивать подозреваемого, щедро рассыпая плохо завуалированные, но от этого еще более страшные угрозы. Если я ошибаюсь, если этот человек не имеет ни малейшего отношения к преступлениям – то он мне никогда не простит такого унизительного испытания.
Я распахнула калитку, которая ответила долгим протяжным скрипом. Гравий дорожки приятно похрустывал под подошвами моих туфель, пока я очень медленно приближалась к крыльцу, делая остановку после каждого шага.
Шейн помалкивал, ничем не выдавая своего присутствия. Видимо, понимал, что мне необходимо набраться смелости перед столь сложной и ответственной беседой.
Наконец, я остановилась вовсе. Окна дома приветливо светились, но на душе у меня все сильнее и сильнее скреблись кошки. Что мне делать, если мои подозрения оправдаются? Как жить дальше?
И я невольно сделала шаг назад. Затем еще один. Как ни странно, но Шейн не вмешивался.
Вдруг магический фонарь около дома вспыхнул ярче, и дверь, ведущая в дом, медленно открылась.
Неимоверным усилием воли я принудила себе остаться на месте. Хотя, что скрывать очевидное, больше всего мне хотелось развернуться и кинуться прочь. Не разбирая дороги, не глядя по сторонам. А главное – не оглядываясь на отца, который как раз вышел на крыльцо.
– Добрый вечер, Кристабелла, – спокойно приветствовал он меня, нисколько не удивленный моим появлением.
– Здравствуй, папа, – сквозь зубы процедила я, до белых костяшек сжав кулаки.
– Я ждал твоего появления. – Отец слабо улыбнулся. Быстро осмотрелся по сторонам и добавил: – Хорошо, что ты пришла одна.
Я угрюмо насупилась. Под ложечкой неприятно засосало от волнения. Неужели мои наихудшие подозрения оказались верны?
– Не нравятся мне твои новые друзья. – Отец покачал головой. – Очень не нравятся.
– Это сделал ты? – глухо спросила я, уставившись на него исподлобья. – Это ты убил тех девушек?
Улыбка отца стала шире, и мне окончательно поплохело.
Сердце отчаянно отказывалось принимать эту правду. Но разумом я уже понимала, что ответ однозначен.
– Но почему? – От отчаяния я чуть не сорвалась на крик.
– Цыц! – строго шикнул на меня отец, озабоченно сдвинув брови. – Не шуми. Ты же знаешь, что наши соседи – люди в возрасте. Не стоит их тревожить зазря. – Сделал паузу и добавил мягче: – Заходи в дом. Там и поговорим без лишних ушей.
Я покосилась в сторону калитки.
В принципе, я узнала все, что мне было надо. Самое время сделать ноги, пока еще есть такая возможность.
– Криста, – укоризненно протянул отец. – Ну что ты как маленькая? Только дети убегают от серьезных разговоров со своими родителями, надеясь, что это каким-то образом решит их проблемы. Нет, моя дорогая. Взрослые люди не пасуют перед трудностями, а встречают их решительно лицом к лицу.
Я молчала. Что-то в поведении отца никак не давало мне покоя. Я знала его как очень спокойного и уравновешенного человека. Но сейчас его глаза лихорадочно блестели, а уголки рта нервно подрагивали, хотя было видно, что он изо всех сил старается сохранять хладнокровие.
И я опять посмотрела в сторону темного пустого переулка, готовая в любой момент сорваться бежать.
«Не стоит, – вдруг отчетливо прозвучало в моей голове от Шейна. – Поговори с ним».
– Ну же, Криста, – ласково, словно говоря с неразумным ребенком, сказал в этот момент отец. – Это же я. Твой папа. Неужели ты думаешь, что я могу причинить тебе вред? Все, что я сделал, я делал лишь во благо тебе.