- Всё парни, - рубанула я рукой. – У меня семья, дети. Жрать надо, платить магу надо. Так что, извиняйте, прошли времена. Но дружбу не теряю. Если не устраиваю такой, то прощевайте пока.
Мужики, стоявшие в стороне, согласно закивали, понимая мои слова, а эти двое презрительно прищурившись, хохотнули:
- Ну-ну! Смотри, паря! Еще придешь к нам! А могет быть и не примем. Так-то, дружбан!
Они отошли в сторону и о чем-то переговаривались тихо, поглядывая в мою сторону. Я же подошла к оставшимся трем и спросила, как напроситься к старосте на работу. Один из них, пожилой мужик, сказал, что скоро выйдет и сам все расскажет.
- Мы слышали о твоем горе, паря, - начал он, внимательно вглядываясь мне в лицо, - но так пить, да еще и с этими, - он качнул головой в сторону отошедших пьянчуг, - просто стыдно. Все ж отец семейства. Кончай уж это дело. К добру не приведет.
Я согласно кивнула:
- Сделаю.
Он тоже кивнул и тут же нас отвлекли выходы старосты с сыновьями. Мужик, что был главой семейства и всего села, понравился мне. Пожилой, крепкий, с окладистой бородой и пристальным взглядом серых глаз, показался мне умным и даже мудрым. Сыновья же, что стояли рядом, были разными. По своему опыту и житейскому и оперскому, поняла, что надо приглядеться попристальней к каждому. По всему виделось, что эти ребята были погодками, то есть разница небольшая лет в полтора два между ними, и внешностью похожи, а вот характер разный. Это видно было сразу по прищуру глаз. Старший хмурый, средний равнодушный, а младший с хитринкой. Но все трое смотрели в то же время чуть с презрением.
Да, конечно, как и везде, не приветствовались работы по найму к своим же. Она помнила это еще с прошлой своей жизни. Чаще напрашивались на такие мероприятия к кому-то из своих за копейку для опохмелки или же уж совсем бедствовавших. Бедность, хоть и не порок, но не приветствовался никогда, считая таких мужиков не хозяевами и лентяями. Вдаваться в их жизненные ситуации не спешили, а просто сразу навешивали ярлык, и потом смыть его было трудным делом.
Увидев нашу троицу, у старосты вытянулось лицо:
- А вы зачем тут? – спросил он с удивлением. – Что такое случилось?
Пожилой мужик, оглядев нас по очереди и поняв, что слово предоставили ему, усмехнулся:
- Да вот нужда, Савелич. Дотянуть бы до ярмарки. Семью кормить надобно.
- Что всем? – он окинул взглядом и нас и тех двоих.
- О тех сказать не могу, - хмыкнул он. – Только об нас. Верно, мужики, я говорю?
Мы оба согласно покивали.
- Помоги, Савелич. Готовы робить с утра и до вечера.
Староста пожевал губами:
- Лады. Сейчас пойдете с моими сынами. Об оплате будем говорить опосля.
Мужики одобрительно загалдели, и тут же пошли строем за махнувшим рукой, старшим сыном. Подойдя к уже запряженным телегам, расселись по двое и двинулись в путь к лесу. Было прохладно, и я в ватнике слегка озябла, несмотря на теплую одежку. В животе гулял сквозняк, и от пустого чая урчал неприлично громко. Пожилой, тот, кто первым начал со мной и старостой говорить, назывался Палычем, протянул мне кусок хлеба.
- На, пожуй. А то от твоего живота такая музыка идет, аж, самому пожрать охота стало.
Сконфузившись, я сначала хотела отказаться, но подумав, что впереди меня ждала трудная работа, схватила мягкий духмяный кусок и жадно съела все без остатка.
- Спасибо тебе, мил человек. Детишкам все оставил. И так голодно самим. Вот и напросился на работку.
- Ничего, - натянул он поводья лошади, - с кем не бывает. Ты только не пей больше. А так все наладится. Тпру! – понукал он хозяйскую лошадку. - Поддай, милая!
Скоро мы пересекли поле и въехали в лес. Там, по просеке, уже было тяжело ехать, потому что корни деревьев и пни срубленных недавно мешали движению. Приходилось объезжать их и даже останавливаться. Иной раз просто так. С передней телеги тогда вставал во весь рост старший сын и прикладывал к уху ладонь, будто прислушивался к чему-то. Потом махал всей кавалькаде, и мы ехали дальше.
Проехав пару километров, остановились на небольшой полянке с уже вырубленными деревьями. Некоторые срубленные стволы лежали друг на друге, словно готовые к вывозу.
Остановились, начали разгрузку. Подправили шалашики, определились с ночевкой и выгребли из ямы под кострищем оставшуюся золу. Тут только я поняла, что работа будет не на один день. Вот этого и не учла. Обратилась к Палычу:
- А что мы здесь задержимся?
Тот кивнул.
- И надолго? – вновь спросила я.