Сбросив рубашку, в которую меня любезно обрядили, пока я спала, направилась нагишом к свободной чаше, где так заманчиво плескалась горячая целительная вода. Я сразу заприметила одну чашу, никем не занятую. И никому вокруг не было дела до светловолосой чумазой девчонки. Что ж, это мне и нужно.
Присев на корточки возле бассейна, я легонько коснулась рукой воды. Приятное тепло моментально потекло от кончиков пальцев, тут же заполонив все тело, а довольная улыбка сама собой появилась на моем лице. Усевшись на край, я свесила ноги в воду, поболтала ими с минуту, а потом и вовсе спрыгнула. Тепло. Я люблю тепло.
Я думала о том, что же скажу Данте. Как поступлю. Как буду его соблазнять и ласкать, а потом предам. Подло заберу всю доступную энергию и покину навсегда. М-да... И это я, поборница моралей?
От страха и гадливости у меня горчило во рту.
Но ни одна из заготовленных улыбок или фраз не пригодилась.
– Ева, – послышался где-то вдали обеспокоенный голос мужчины моей мечты. Я сразу узнала Данталиона – уж самой-то себе можно признаться, именно им он и был, Со всеми своими достоинствами и недостатками.
Послышался топот тяжелых ботинок, и всего через несколько секунд Данте стоял уже возле моей чаши. Вроде бы, все тот же, да только, казалось, возмужал и посерьезнел.
– Ева, – снова повторил эльф, на этот раз тихо, будто с облегчением. А после и вовсе уселся на пол у самого края чаши, запустил пятерню в воду.
Я молча улыбнулась: все слова куда-то испарились. Осталось лишь непреодолимое желание впитать как можно больше, чем я и занималась. Я лишь всматривалась в его бесконечно глубокие голубые глаза, стараясь утонуть в кристально чистых голубых омутах.
– Ты во мне дырку просверлить решила? – весело спросил эльф и пригладил мокрой ладонью непослушные волосы. – Что ж, пожалуй, у тебя получилось.
– Я скучала, – тихо ответила ему и подплыла к ближе. К краю чаши. Туда, где сидел эльф. Едва очутившись близко к Данте, я всем своим нутром испытала буйство эмоций, главной из которых было желание.
– Знаешь, а у тебя подозрительно светятся глаза. – Данте, шумно сглотнув, отвернулся и добавил: – У нас мало времени: любезная сестрица совсем близко.
Я знала, но мне было не важно.
Высунув руку из воды, я бережно, одними пальцами, коснулась ладони Данте, даже губу от усердия прикусила. А потом, набравшись смелости, дотянулась до плеча застывшего мужчины и потянула его к себе, словно приглашая. В следующее мгновение между нами словно искра вспыхнула. Однако Данте почему-то всполошился и занервничал – видно было, что он на пределе.
– К демонам! – выдохнул эльф. – Твои поцелуи слаще меда, но у нас нет времени, совсем скоро Анали будет тут. Я не дам тебе умереть, Ева, даже если придется потом испытать твою ненависть.
В ответ я сделала вид, что ничего не услышала и усилила напор: подтянулась на руках и высунулась по пояс из чаши, присела на край и обеими руками притянула Данте, даря очередной поцелуй. Едва коснувшись губ эльфа, жадно потянула его Силу, и эльф не смог сопротивляться. В какие-то пару минут он оказался лежащим на мне, голубые глаза были затуманены от страсти, однако Данте все равно сопротивлялся, старался держать себя под контролем. Но я была быстрее и напористее: вскоре обнаженный мужчина и я были уже в плещущейся Силой воде.
Сердце Данте билось неимоверно быстро, с каждым поцелуем он, казалось, хотел выпить меня до дна, насытиться. Вот только я была сильнее: пила я, а не он.
Из последних сил эльф прижался ко мне своим мощным гибким телом:
– Останови меня, прошу, Ева, – прямо мне в губы выдохнул Данте и застыл, дрожа, словно осина на ветру, но давая мне право выбора. – Я не герой, Ева, но и не подлец.
Но моя натура уже взяла свое, легко и безапелляционно перехватив инициативу.
Вместо ответа я в очередной раз жадно впилась в приоткрытые губы Данте, обняла его за спину, и сама с силой прижалась к нему. Эльф зарычал, словно он вовсе не эльф, а дикий волк, не меньше. Его руки блуждали по моему телу, задевая чувствительные точки, распаляя и соблазняя. Я отвечала страстью, ни на гран не уступающей его страсти. Как долго я этого хотела и как жаль, что это последние прикосновения в моей жизни.