Издевка судьбы, разгадка оказалась такой близкой и простой.
Навьелия и я – одно целое, разбитое на части. Мать и дитя.
Так я и умерла.
Глава 18: Жизнь после смерти
Голова трещала – казалось, она вот-вот разорвется на мелкие кусочки, а во рту было сухо, словно я пила, не просыхая, неделю, не меньше. И теперь похмелье с радостью приняло меня в свои распростертые объятия. О теле молчу: казалось, кости раздроблены в крошку, а мышцы порваны. Тем не менее я собралась и открыла глаза.
Первое время и смотреть было больно, но потом взгляд сфокусировался на потолке, стенах. Удивительно знакомых. Повернув голову, я поморщилась от пульсирующей боли в затылке.
Я была дома.
В своем уютном коридоре, перед огромным зеркалом. Лежала, абсолютно нагая и беспомощная.
В голове витал рой мыслей, все они были неоднозначны и противоречивы.
Я помнила, что умираю, но, тем не менее, я была жива. Бесспорно. Иначе не было бы этой ужасной боли.
А может, я в аду и то мои персональные муки?
Последние мысли заставили меня дрожать, от ужаса я покрылась бисеринками холодного липкого пота, но все равно постаралась сфокусироваться на ощущениях.
Мыча от боли, я перевернулась и встала на четвереньки, оперлась о стену и посмотрела на себя в зеркало.
Признаюсь, первая мысль, пришедшая мне в голову при пробуждении, была о том, что я придумала все недавние события. Что просто упала, ударилась головой и отключилась, а все остальное нарисовала моя больная фантазия, приправленная сотрясением мозга. Разумеется, было бы намного проще жить в своем старом мире, вновь закрывшись в защитный кокон и прожигая жизнь.
Но что-то во мне изменилось. В моих мыслях и мироощущении.
Я смотрела на светловолосую девушку в отражении и не верила себе, собственным глазам. Симпатичный курносый нос, слегка лопоухие ушки, немного раскосые глаза и милые ямочки на щеках. Словно и не было той череды операций, которыми я изувечила себя. Волосы пушистым облаком обрамляли лицо, едва доставая до плеч, я была удивительно милой, словно фея крестная из сказки. Почему я раньше этого не замечала?
Из глаз хлынули слезы, я неверяще протянула руку и коснулась зеркала. Стекло приятно холодило кожу, а отражение вторило мне, как и должно быть. Происходящее означало лишь одно: я справилась. Огромный мир не погиб, не погибла и я, а мои жертвы не напрасны.
Вот только Данте рядом не было. Сердце сжалось от мысли, что я больше никогда не увижу его. Его дерзкий взгляд, ироничную ухмылку, приподнятую бровь и ехидный взгляд.
Ну уж нет!
Почувствовав обреченность и одиночество, я с силой ударила в стену кулаком, разбивая костяшки руки в кровь, испортив дорогой ремонт и выплескивая эмоции, словно крича на весь мир о том, что меня не сломить. Не дождутся! А потом я собралась и, превозмогая боль, поднялась на ноги. Прихрамывая поплелась в ванную, открыла кран и погрузилась под горячие струи воды.
Всю следующую неделю я была похожа на труп, даром что ходила и жила.
Казалось, силы покинули меня, как и желания. Я ходила в растянутой пижаме, ела через силу и все время думала.
На работе, как выяснилось, меня отправили в бессрочный отпуск, не забыв при этом выслать щедрые отпускные. А еще электронный ящик ломился от моря пожеланий хорошенько отдохнуть и восстановиться. М-да, видимо, совсем я достала коллег. Что ж, с другой стороны, миленько: репутация сработала на меня.
Коллегам по тусовке было все равно, где я и с кем. Язык не поворачивается назвать их подругами. Подруг же я отвадила когда-то сама. Новые «подруги», к слову, были все как одна: Барби с дыркой в голове.
Объявился разве что тот самый бойфренд, с которым я собиралась на моря. Устроил мне концерт по заявкам. На второй день моего тяжкого существования в своем мире раздался телефонный звонок.
– Ну ты ваще! – визгливо заявил в телефонную трубку обиженный мужской голос. – Полный зашквар, из-за тебя я проспал и пропустил рейс! Знаешь, на какие я бабки влетел?