Мужчина, казалось, напрочь обо всем забыл, потому что вел себя легко и непринужденно.
– Дамы, позвольте разделить с вами наш скромный ужин, – предложил орк и махнул рукой спутникам.
– Это Симларахд, Кацифей и Горронт, они – братья и мои воспитанники. – Гхаарх по очереди представлял парней, а те лучезарно улыбались.
Симларахд был самый рослый из них, оливковый цвет его кожи приятно контрастировал с золотистыми волосами, Кацифей и Горронт были близнецами, на них была одинаковая одежда, а серебристые волосы были собраны в одинаковые низкие «хвосты». Объединяло всех братьев только одно: небесно-голубые глаза.
– Я помню тебя, – просиял Симларахд. – Это ведь ты была под плащом.
– Но как? – удивилась я, а Гхаарх поспешил объяснить:
– Сим унаследовал редкий для орков дар – видеть ауры, – не без гордости сказал он и ласково потрепал смущенного парня по плечу.
– Твоя аура удивительна, – согласно кивнул старший брат. – Для друзей я – Сим.
– А я – Кац, – вставил Кацифей.
– Для тебя – Гор, сладкая, – перебил брата Горронт и задорно подмигнул, за что получил локтем удар под дых от Сима.
– Прости его, он, наверное, перегрелся, пока мы ехали, – извинился за брата Сим.
Кажется, я оценила всю прелесть своего простого серого платьица: ребята посчитали меня такой же горничной, как Шер, и не обременяли расшаркиваниями, от которых уже порядком тошнило.
Смеркалось; подавляющее большинство воинов уже расселось небольшими группами вокруг костров, некоторые тут же воспользовались возможностью и отсыпались после изнурительной дороги в легких шатрах.
Я жутко устала и тоже хотела прилечь. Было все равно, куда дальше отправляться, очень хотелось перекусить и поспать.
Кажется, Гхаарх заметил мой грустный взгляд, потому что спохватился и предложил присесть возле небольшого костра.
Кац и Гор быстро сбегали к складу с провизией и увлеченно жарили мясо на длинных деревянных шпажках, а Сим неизвестно откуда достал флейту и наигрывал грустную мелодию.
– Очень вкусно, спассибо! – Мясо с зелеными хлебными лепешками было намного вкуснее изысканных стейков, которые мне приносили, а от хмельного сладкого напитка кружилась голова и хотелось танцевать.
Я вдруг вспомнила кое-что и спросила:
– Гхаарх, а ты знаешь старинные легенды орков?
Мужчина думал с минуту, а потом кивнул и вопросительно посмотрел на меня.
– Есть легенда про Халеса и Валеса, а еще про прекрасную Навию, – резюмировала я и напряглась, ожидая ответа.
– Про Халеса и Валеса впервые слышу. – Гхаарх задумчиво почесал подбородок, – а вот прекрасная Навия… Про нее я слышал, Навия, Навиэль, Навьета, Наветиш… Говорят, у нее много имен, но суть одна: хранительница равновесия и справедливая заступница. Легенд про нее ходит очень много, начиная с того, что она ворует и пожирает младенцев, и заканчивая тем, что она чиста, как хрустальное озеро.
– Как интересно! – прошептала я, ошарашенная ответом, после которого вопросов лишь прибавилось. Но тут голос подала Шер – она и так еле сидела на месте и все время теребила подол платья.
– Мне матушка рассказывала сказки о Навии. – Девичьи глаза блестели азартом карточного игрока. – Навия была прекраснейшей из прекрасных, но гордой и недоступной. Она была юна и спесива, разбила не одно сердце. Была у нее лишь одна слабость – наш мир. Богиня лелеяла Каэртин, словно собственное дитя, как и его жителей. А уж сколько даров она преподнесла, и не счесть. Взять хотя бы огонь. Но отвергнутые поклонники Навии затаили обиду, а вскоре и нашли способ для мести. Говорят, что они решили уничтожить Каэртин. Что было дальше, я точно не знаю: матушка обычно засыпала на этом моменте. Кажется, Навия погибла, защищая Каэртин.
– Какая грустная история! – вздохнула я, а Матильда встрепенулась.
– Нам пора. – Она потянула меня за локоть. Шер согласно закивала и сгрузила стопку грязной посуды Гору в руки. У парня, конечно, вытянулось лицо, но он не стал возражать. Гхаарх бросил парочку красноречивых взглядов и придержал меня за второй локоть.