Где-то за спиной Матильда прыснула в кулак, а я с абсолютно невозмутимым видом вернула соседу тарелку, еще и ему салата спихнула.
Вот. Совсем другое дело!
Радостно, едва не мурлыча себе под нос, принялась за еду.
– Детка, а как же фигура? – едва отойдя от шока, спросил эльф.
А я подавилась и закашлялась. А еще разозлилась.
Вспомнился мой неудачный роман с Владом.
И его слова всплыли: «Это платье тебе не идет, ногти только длинные, туфли только этой модели. ТЕБЕ НЕ ИДЕТ! Я же твой партнер, я же хочу, чтобы ты была лучше! Волосы не стриги! Мясо вредно, ты его больше не ешь. Я – твой партнер. Слушай меня. Сделай мне приятно, надень вот этот халат. И жди меня без трусиков на постели, уже готовенькая».
Глаза застлала пелена.
– Данте, тебе пора, – вежливо сказала я эльфу, поднялась и пошла в спальню.
– А как же жаркое продолжение? Можешь начинать соблазнение. – Нотки в голосе эльфа были игривые, но восприняла я их с какой-то обидой. Я мартышка в цирке, что ли?
– С чего бы? – Я обернулась почти у двери в спальню, вызывающе глядя эльфу в глаза, сложив руки на груди.
– Брось, не ломайся; кажется, мы уже обо всем договорились, – Данте было весело, он хлебнул вина прямо из бутылки и пересел на диван.
– Тебе нужен покровитель – я готов им быть. – Он снова отпил из бутылки, расстегнул брюки и слегка приспустил их. – Сегодня мне нужны твои сладкие губки. Лучше бы им оказаться в одном пикантном месте.
– Мне не нужен покровитель, лорд Данталион! – сквозь зубы прошипела я.
Казалось, моим поведением эльф был озадачен. А вот Матильда откровенно смеялась, согнувшись пополам и схватившись за живот.
– Что?! – возмутился Данте, обращаясь к эльфийке.
– Она же не твоя наложница, идиот! – откровенно издеваясь, процедила эльфийка и согнулась в очередном приступе хохота. – Ты еще ей денег за секс пообещай!
– А что такого-то? – снова недоуменно спросил Данталион.
– Ваше поведение недопустимо, – сквозь зубы ответила я.
– Брось, ты же не дева невинная, да и нас тянет друг к другу. – Эльф поправил штаны и поставил бутылку на стол, собираясь встать. – Чем плохо быть фавориткой принца? Или, может быть, императорской быть лучше?
Странно, но его предположение меня даже не оскорбило, вся злость резко сошла на нет, оставив лишь ощущение пустоты.
– Не желаю быть фавориткой. Или любовницей. Ничьей. Катись отсюда!
– Милая, с тобой так сложно, – нарочито грустно вздохнул Данте. – Поговорим позже, когда ты будешь в лучшем настроении.
Грациозно поднявшись, эльф подошел ко мне и поцеловал в ухо, затем нарочито лениво направился к выходу и закрыл за собой дверь.
Не выдержав сегодняшней пошлой сцены, я схватила вазу с цветами и с криком бросила ее в дверь.
Ваза разбилась, осколки осыпались вокруг, как и охапка цветов.
– Не бери в голову. – Матильда обняла меня. – Он просто не умеет иначе.
– У нас говорят: над шутками ослов смеются только ослицы.
– О да, он осел, дорогая, – согласилась эльфийка.
– Осел? Нет, он не осел. Он самовлюбленный болван! Эгоистичный подонок! Хотя чему я удивляюсь? При таком-то папашке! Ну, ничего, они у меня попляшут, сволочи ушастые, – спокойно, почти ласково, говорила я, взирая на эльфийку, которая была крайне удивлена тихой истерикой. – Сами виноваты, довели.
Примерно такой же настрой был у меня когда-то, когда Влад меня предал: жить неохота, терять нечего, зато душа просит мести. Ох, и навела же я тогда шороху!
– Они все ко мне как? Как к вещи? Вот и получат себе писаную торбу, животы надорвут – так носиться придется. – «Остапа понесло», мозг переключился на настройку «стерва», в таком режиме я была способна на многое. – Ну, Матильда, сама видишь: вынудили.
Эльфийка осторожно улыбнулась: она пока не понимала, серьезно я или блефую, а я не спешила раскрывать все карты.
Нужно было немного подумать, составить план действий и начинать шоу. А для этого неплохо бы немного выпить и расслабиться.
Я вразвалочку, напевая под нос песню про сироту казанскую, вернулась к дивану. От души махнула ногами, сбрасывая туфли, (одну туфлю, кажется, закинула прямо на входную дверь, где она и зацепилась каблуком: следующего гостя ожидает сюрприз). Затем я плюхнулась на диван, в одну руку взяла початую бутылку вина, во вторую – кусок хлеба с мясом. Зла я была, как некормленая собака, но это к лучшему.