– И что это было? – спросил меня Данте, сложив руки на груди.
– А это, милый, превратности судьбы, – вздохнула я. – Можешь при подданных звать меня мамой, так и быть.
Решила отыграться за «цветочка», «милую» и «госпожу».
– Не смей! – процедил сквозь зубы Данте. Но меня уже было не остановить:
– Загляну к тебе сразу же после первой брачной ночи, договор есть договор. – Я подмигнула Данте и открыла дверь, спроваживая эльфа. Принц скрипнул зубами, но послушался и ушел.
Матильда юркнула внутрь, по ее красным глазам было видно: эльфийка рыдала. Когда она прыснула в кулак, я поняла, что от смеха.
– Ты – труп, – шепнула она мне на ухо. – Но платье у тебя в гробу будет шикарное: портные уже ждут за дверью.
И заржала во весь голос. Вот коза драная!
Про себя я выругалась от души, словно заправский сапожник, но вслух предпочла сохранить нейтральное выражение лица и промолчать: везде есть глаза и уши.
И теперь их стало еще больше.
Портные не заставили себя долго ждать и тихонько поскреблись в дверь, Матильда кивнула мне на кресло, а сама впустила гостей.
Ими оказалась пара низкорослых человечков, едва достающих мне до плеч, сомнительного вида и неопределенной половой принадлежности. Широкие в кости, с длинными косматыми волосами, то и дело выбивающимися из тугих кос, украшенных свежими цветами. С широкими лицами, густыми бровями и полными губами. Но, по опыту эльфийских воинов, я не могла однозначно определить, мужчины это или женщины. И даже нейтральные бежевые рясы никак не помогли в определении, не выдавая никаких внешних признаков.
– Госпожа, – поклонился ближайший человечек, а второй, едва увидав меня, округлил глаза и бухнулся на колени, прижался лбом к полу и принялся причитать:
– О, прекраснейшая, свет моих очей, мой любимый румяный пирожок, дражайшая и нежнейшая!
Первый человечек покраснел и шикнул на второго, за шкирку поднял его с пола и, опустив глаза, сообщил:
– Я – Агния, а этот увалень мой брат, Арсений. Простите его, болезного. Недавно головой ударился: как о заказе узнал, сказал, что не пойдет он, гордый гном, шить эльфийские наряды. Пусть, мол, сами господа приходят, вот и приложила я его маленько. Силу не рассчитала.
Гномочка опассливо подняла на меня глаза, а я не смогла не улыбнуться. Ее братец, лежавший на полу, видимо, заметил улыбку, потому что подскочил с грацией, не свойственной такому угловатому существу. Отвесил поклон и низким баритоном пропел:
– Пирожочек, для тебя…
Услыхав слова Арсения, Агния отвесила брату тумака, и тот быстро поправился:
– Госпожа, для вас все наряды будут в лучшем виде и уже к утру!
Агния хлопнула себя рукой по лбу, но быстро успокоилась и легонько поклонилась.
Матильда хихикнула, увидев выражение моего лица, и захлопнула дверь с резко брошенным:
– Не беспокоить! – Предназначалось сказанное, видимо, стражникам.
Сняли мерки ребята очень быстро, но даже за каких-то полчаса Арсений успел вывести меня из себя постоянными томными взглядами и едва заметными касаниями. А с учётом того, что они с Агнией были похожи, как две капли воды, пару раз я, к своему стыду, шлепнула и гномочку. Зато уже к пятому щипку за бок научилась отличать словно опьяневшего Арсения от сдержанной, но сердитой Агнии.
Матильду шоу откровенно забавляло: эльфийка ни разу не остановила гномью руку, только хихикала в сторонке, изредка опуская на лицо маску безразличия.
Удаляясь, гном пообещал мне приятный сюрприз и свое сердце навеки, отчего у меня нервно задергался глаз.
Но я же вся такая гордая и утонченная?
Вот и сохраняла изо всех сил нейтральное выражение лица, хотя, улыбка моя была похожа на оскал.
После ухода странной семейки на минуту заглянул Данталион, сообщив, что ужинать я буду в компании его семьи, чем еще больше испортил мне настроение.
Ничто так не успокаивает, как хорошая книга.
Особенно если ее читает уже не такая веселая Матильда.
А все почему?
Потому что читать я по-прежнему не умела.
Вот и поплелись мы с эльфийкой в местные залежи знаний,