– Никак нет-с! – как вышколенная горничная, ответила брюнетка.
– Напомни-ка, пожалуйста, любимый жених: твоя официальная невеста, имеющая тем самым почти равный тебе статус, получила громкое оскорбление. Что за это полагается? – Я иронично подняла бровь. Ох, не зря я с Элегией подружилась, ее знания пришлись как раз кстати.
– Смерть, – одними губами испуганно прошептала погрустневшая графиня-куртизанка.
Я снова ласково улыбнулась и окинула взглядом весь стол.
Тут же услышала, как дамочки шумно сглотнули, а Визерис и Данталион оба скрипнули зубами.
Была бы я трезвая, я бы никогда не то что наехать, но и показать неприличный жест в подобной ситуации побоялась бы.
Но мне было море по колено.
А местные виноделы – знатные молодцы! Не спиться бы такими темпами.
– Пошли вон, – совсем тихо процедила я сквозь зубы, не глядя ни на кого, но рассчитывая, что визгливые барышни соизволят нас покинуть. Тут же половина дам поднялась с мест, присела в книксенах и направилась к дверям. Все это молча и не отрывая глаз от пола. Ушли, тихо и аккуратно закрыв двери.
– Как интересно! – Я обворожительно улыбнулась всем оставшимся членам семьи (а это именно они и были: кажется, все любовницы-фаворитки поспешили покинуть трапезу).
Данталион молча сидел в позе «рука-лицо», Визерис только пар из носа не пускал – я даже отодвинулась от него немного. На всякий случай.
– Да ты прелесть, детка! – сверкнула улыбкой Аналиэль и громко захлопала в ладоши.
– Как мило с твоей стороны, дорогая невестушка! – прохрипел злющий Визерис. – Давно было пора спровадить этих дам: приелись. Вот ты лично и займешься смотром новых... хм... постельных дам для меня.
В первые секунды речи императора у меня отвисла челюсть: не охамел ли он?
А потом я поняла, какой козырь в моем рукаве.
Конечно, чтобы этот козырь не потерять, сначала нужно немного поломать комедию.
– Ах, венценосный жених, разве вы не обязаны хранить верность единственной даме своего сердца? – Я напряглась изо всех сил, изобразила на лице смятение, даже одинокую слезинку выдавила.
Император купился. На его холеной морде отразилось ликование и азарт.
– Только если вы лично, дорогая моя, придете сегодня ночью в мои покои, я рассмотрю послабление: вместо пятнадцати девиц выберете всего десять.
Данталион непонимающе следил за нашей перепалкой, изредка поскрипывая зубами: у него хватило ума не спорить с отцом при свидетелях.
Я вскочила с места, обиженно вскинула руку и прикрыла ею глаза, словно собираясь разрыдаться:
– Девичья честь – это самое дорогое, что у меня есть! – притворно всхлипнула я. Принц подавился и закашлялся, а Анали с умилением и нежной улыбкой смотрела на рассвирепевшего отца. Я еще раз всхлипнула и направилась к двери, опрокинув свой стул по пути, а еще задев пару ваз. А что? Не надо было расставлять препятствия на пути Крейсера.
– Надеюсь, вы одумаетесь, дорогой мой. – Я обернулась и посмотрела императору прямо в глаза. Мужик ликовал, такого довольного кота, объевшегося сметаной, я еще не видела.
– Двадцать пять девиц, – сказал, как отрезал, Визерис.
Я молча вышла и громко хлопнула дверью – даже лепнина немного осыпалась, а стеклянные откосы треснули.
Стражники в ужасе взирали на меня. Не знаю, чего они боялись больше – моего гнева (судя по всему, императорские шлюшки уже всему дворцу растрепали, какая я стерва) или Императора Всея Империи.
Матильда обнаружилась рядом.
Желудок что-то недовольно проворчал: я так и не успела нормально поесть.
С минуту подумав, «Крейсер Аврора» развернулся, открыл дверь, впорхнул внутрь и отчеканил:
– Ужин – в мои покои. И только попробуйте салат принести!
Побледневший юноша-«официант» побелел еще больше, но кивнул, а я еще разочек притворно всхлипнула и удалилась.
Снова хлопнула дверью посильнее – треснула уже сама дверь.
Подруга тут же подскочила и как более трезвая подставила мне свое мужественное женское плечо. А проще говоря, подхватила меня на руки и понесла в мои покои.