Императора не зря прозвали в народе Раком, он никогда не шел вперед или назад, темнил, и своих целей всегда достигал с ювелирной аккуратностью.
Щенки уже сутки не двигались, меня это очень тревожило. Если, конечно, можно так сказать.
Я был в бешенстве.
Видят Боги, если бы не кандалы и сырая темница, я бы сразу начал ровнять Империю с землей, благо, силы у меня теперь были.
Но сейчас я не думал о том, что крошку Еву, возможно, уже отдали на растерзание мерзкому Раку.
Я просто хотел пить.
Казалось, один глоток воды, и я буду абсолютно счастлив.
Где-то вдали раздался звонкий цокот каблучков о каменные полы подземелья, а после ключ повернулся в замке, и тяжелая каменная же дверь со скрипом отворилась.
Даже смешно: в Империи стекла и хрусталь, а подземелья, как и прежде, каменные и сырые.
Где же хваленый лоск на всем?
– Вождь, ты жив? – раздался до боли знакомый голос.
– Я больше не вождь. Зачем ты здесь, Анали? – спросил в ответ я и удивился тому, каким хриплым оказался мой голос.
Эльфийка подошла ближе и поднесла мне тяжелый графин, прижав точно к губам.
– Пей, вождь, – ворковала Светлая Аналиэль.
Я повиновался, от души хватая воду. Опомнившись, указал глазами на противоположную стену:
– Напои их, Анали, щенки совсем слабы.
– Вот еще! – фыркнула эльфийка. – Слабый приплод волчицы выкидывают из гнезда.
– Ты не волчица, Анали, ты даже не сука: они не загрызают щенят.
– Вот твоя благодарность, вождь! – язвительно ухмыльнулась бестия и тут же скривилась. – Вы с Данте забрали лакомые кусочки, оставив меня с носом.
Я знал, слышал от народа, какой может быть эта стерва, но вживую видел такое перевоплощение лишь сейчас. И зачем я ее защищал все эти годы?
– Ты про Силу? – Я собрал последние силы и улыбнулся, решил позлить Анали. – Какая издевка судьбы! Наследница величайшей династии, да что там, всей Империи… Без капли Силы в крови.
– Закрой рот! – закричала эльфийка и со всей силы бросила в меня графином. – Заткнись!
– Не то что они. – Я кивнул в сторону распластанных воспитанников, подмигнул ей и беззвучно рассмеялся.
Анали напоследок хлопнула дверью посильней.
Но это был не последний гость за этот день.
Стоило стихнуть цокоту каблучков Анали, как дверь снова отворилась, явив черноволосую, с абсолютно белыми глазницами, девицу.
Банши.
Видимо, пришел мой час, а она пришла спеть для меня последнюю песню. Я зажмурился, готовясь к неизбежному и представляя, как буду пировать с предками и великими воинами в другом мире.
Но банши петь не начинала.
Я приоткрыл один глаз и увидел, что девица улыбается.
– Ах, дорогой, что-то ты совсем плохо выглядишь! – Банши покачала головой и извлекла из-под корсажа ключ.
***
Ева Ильина
После ухода Визериса с сыночком и толпы стражников я осталась совершенно одна, злая, возбужденная, разбуженная. Матильда с Элегией куда-то пропали, я и не заметила, как и когда.
Что самое обидное, меня банально заперли!
Как посмели?
Дверь в коридор на поверку не открылась, пяток потайных, что я заприметила ранее, так и не смогла отыскать, словно те слились со стеной. Осталась последняя надежда на окна, но и они оказались заперты.
Словом, я присела в разгромленной гостиной на единственный уцелевший стул, заложила ногу за ногу и стала ждать, нервно постукивая ногтями по деревянному подлокотнику.
Ждать пришлось недолго.
Совсем скоро – как раз, когда злость моя достигла апогея, а деревянный подлокотник обзавелся парой царапин, – дверь легонько отворилась, и приветливый голос доложил:
– Его Величество принимает послов дружественных государств, вам велено явиться.
Вслед за голосом вплыл и поклонился в пол невысокий и совсем молодой веснушчатый юноша. Его улыбка была такой чистой и искренней, что я даже простила ему эти «велено» и «явиться», посчитав, что вряд ли это его слова. Куда вероятнее, мне передает привет Визерис.