Наконец, его товарищи не выдержали и засмеялись. Главный вздохнул (готова поспорить, что закатил глаза), стянул с головы тонкую чешуйчатую материю:
– Радость моя, Элегия! – принялся оправдываться Гхаарх. – Ты прекрасна, неотразима, но, к сожалению, как бы я ни старался, мое сердце не свободно.
– Я – радость! Я неотразима! – воскликнула банши с блаженной улыбкой на губах и сложила руки в умоляющем жесте.
– Нет-нет-нет! – испуганно попятился орк, прикрываясь руками и грустно глядя на меня. – Элегия, я занят. Совсем. Полностью.
– Ничего страшного, освободим тебя, дорогой! – Банши не обращала никакого внимания на его речь, она впала в нирвану и что-то планировала вслух.
Я же тотчас взвизгнула от восторга и прыгнула на шею старому знакомому. Как ни крути, он – единственный из всех мужчин Каэртина, который мне не лгал.
Когда личности моих новых персональных телохранителей были раскрыты, последние с облегчением выдохнули и позволили себе расслабленно присесть за стол. Я едва не разревелась от вида их осунувшихся лиц. Сразу же послала заказ на кухню, а затем услышала много интересного: о приезде, задержании, темнице, интригах, пытках.
Мы проговорили непозволительно долго: эмоции били через край, как и вино, глаза слипались, но спать решительно не хотелось. Однако природа взяла свое, и в какой-то момент я погрузилась в тихий и спокойный сон.
Мне снился дом – такой далекий и недостижимый, одинокая квартирка, в которую никто так и не пришел… Тысячи сообщений в соцсетях от бывшего нового бойфренда, работодателей, кривая царапина на моей новенькой «ауди», оставленная в подарок тем самым соседом-алкашом... А еще приснился ненавязчивый запах корицы и мускатного ореха и чей-то силуэт, к которому я тянулась всей душой и рядом с которым ощущала себя в безопассности. Данте улыбался мне и говорил, что я – та самая, единственная. Что лишь однажды эльф может полюбить всем сердцем и что судьба сжалилась, наконец, над ним, послав меня. Сон был необычайно реалистычным, никогда прежде у меня таких не было.
Жаль, пробуждение было не столь теплым и радужным, а довольно хмурым. Я бы даже сказала пассмурным – уж слишком сильно я любила поспать.
– Доброе утро, соня! – проворковал над ушком знакомый бас; кто-то отобрал теплую и мягкую подушку и решительно поставил меня в горизонтальное положение. – Император уезжает, хочет проститься.
– Не-е-ет! – заканючила я: на поверку ощущалось, что проспала я не более пары часов. – Пусть едет! Никуда не пойду!
– Хочешь, чтобы он к тебе сам пришел? В постель? – язвительно спросил Гхаарх, заталкивая меня в ванную комнату.
Я тут же проснулась и улыбнулась, вспоминая недавнее боевое ранение Визериса.
А нечего девицу пугать, когда самое сокровенное в ее зубах!
– Я придумала кое-что поинтереснее! – фыркнула я и захлопнула дверь перед носом насупившегося орка.
В ванной меня уже ожидала Матильда.
– И что же ты задумала? – Она скептически нахмурила брови.
– Тиль, сегодня я буду самой сексапильной дамочкой всей империи.
– Ладно, – недоуменно пожала плечами эльфийка.
– И заодно проведаю императора прямо в его покоях.
Наверное, гаденькая улыбочка уже отразилась на моем лице, потому что Матильда, сначала недоуменно сверлившая меня взглядом, приосанилась, и такая же гаденькая улыбочка расплылась уже по ее прекрасному лицу.
– Отличная идея!
Так, в четыре руки (а, немногим позже – уже в шесть рук), меня причесали и накрасили по последней эльфийской моде и облачили в изысканное белье ручной работы. Завершали образ прозрачный кружевной пеньюар и длинный шелковый халат.
– Ну как я? – критично оглядывая себя в зеркало, стараясь близко к нему не подходить, я спросила публику в виде четырех лиц мужского пола.
– Э-м-м... – промямлил один помельче, за что получил оплеуху.
– Слюни подбери, щенок! – недовольно заворчал Гхаарх запахивая разъехавшиеся полы моего шелкового халата.
– Отлично! – резюмировала Элегия.