Я, конечно, была слегка недовольна тем, что пришлось пропустить завтрак, но чего не сделаешь во имя великой вселенской мести!
По коридорам замка я порхала словно бабочка, не замечая ни косых взглядов, ни вожделенных слюней. Оно мне надо?
И готовилась ужалить куда больнее, чем пчела: еще бы, уязвленное самолюбие высокородного болвана того стоит.
Допорхала до резной золотой двери, изящно развязала пояс халата и совсем не изящно ввалилась в покои пострадавшего монарха.
Грустный Визерис обнаружился не в гостиной, не в кабинете и не в спальне, а в гардеробной… Владыка сидел в ворохе тряпья и откровенно квасил, судя по количеству распитых бутылок, звенящих под тряпьем.
– Это так ты уезжать собрался? – Я скрестила руки на груди и крайне недовольно посмотрела на жениха.
Жених же в ответ посмотрел крайне довольно, широко распахнув глаза, едва слюни не пуская.
– А вот и мой подарочек прибыл! – Визерис резво поднялся и совершенно ровной походкой приблизился ко мне, обнял за талию одной рукой, а второй взял за подбородок. – Что же ты прилетела, птичка?
Я времени зря не теряла, тактику переняла: прогнулась в спинке, обняла жениха за талию, зарылась свободной рукой в его шелковистые волосы. От нервного напряжения губы у меня совсем пересохли, и я их быстро облизала, отчего оппонент издал едва слышный стон. Визерис просиял победной улыбкой и потянулся к моим губам, даря легкий поцелуй.
На какой-то миг я испугалась и подумала было, что прогадала со способом мести: уж слишком здоровым выглядел жених. Правда, пьянющим в хлам, но совершенно здоровым.
Мои многострадальные коленки задрожали, я уже мысленно планировала пути к отступлению, слишком сильно придвинулась к возбужденному эльфу и совершенно случайно двинула бедром ему в пах. Судьба смилостивилась!
Визерис издал болезненный стон и согнулся пополам. Не будь я женщиной с доброй душой, не ринулась бы ему помочь, схватив за внушительное хозяйство, чтобы ощупать на предмет перелома. Визерис взвыл и попытался отстраниться. Да только я не дала.
– Куда! – рявкнула я и схватилась за кожаные завязки брюк. Эльф побледнел и начал пятиться назад. Я в ответ шикнула: – А ну, тихо!
Где-то снаружи послышалось шарканье и глухой удар, Владыка снова изменился в лице: челюсть вытянулась, а глаза испуганно распахнулись. Так, значит! И есть тут кто-то, кто навевает больший страх, чем я? Непорядок!
Пока я об этом собиралась рассказать во всех красках, Визерис снова зашикал и потащил меня к шкафу: легким движением открыл дверцу и собирался уже впихнуть меня внутрь, но не успел: дверь в гардеробную с глухим стуком открылась, явив на пороге абсолютно голую длинноногую брюнетку.
– Ах, Визерис, дорогой! – мурлыкнула гостья и сексапильно прогнулась. – Я так скучала! Император позеленел, я тоже: еще бы, меня не заметили! Что за хамство! А где же трепет? Страх, в конце концов?
– Аделаида, не сейчас, – довольно сухо ответил Владыка. Он снова превратился в того величественного и холодного мужчину, которого я впервые увидела в тронном зале. – Будь добра, пошла вон.
Брюнетка скривилась от обиды, я тоже, только от зависти: эх, такая грудь точеная!
Император похромал к выходу, подволакивая за собой ноги.
– Адель, через неделю моя дорогая невеста проведет отбор новых фрейлин, фавориток и наложниц, все старые контракты аннулированы сегодняшним числом.
Услышав последнюю фразу, брюнетка хмыкнула, мгновенно потеряла игриво-манящее выражение лица. Девица задрала нос, гордо развернулась на каблуках и поспешила вон, еще и дверью хлопнула изо всех сил.
Император снова осмотрел меня слишком уж внимательным взглядом, а потом словно облил ушатом воды:
– Через неделю я вернусь совершенно здоровым, а через две у нас свадьба, на которой мы при свидетелях консумируем брак. Да хранят тебя Светлые Боги, если хваленой девичьей чести не найдется!
Ха! Напугать, значит, решил!
Я картинно заломила руки и закатила глаза:
– Ах, какой кошмар! Я думала, мне тоже положен гарем из фаворитов, а тут такой шовинизм!
Визерис непонимающе похлопал глазами и сжал челюсти. И куда только алкоголь выветрился?
– Молчать! – коротко рявкнул он и прижал меня к стене, давая понять о своих твердых намерениях. Но я не была дурой, все прекрасно поняла и двинула коленом как следует.