Одежда.
Где мне взять одежду?
Не идти же в этом грязном белье и испорченном платье?
– Вот же дура! – Я как следует выругалась вслух и жалобно позвала, стараясь скрыться под водой: – Ра-алион! Мне очень нуж…
Договорить я не успела: дверь распахнулась, явив разгневанную Матильду с охапкой одежды.
Так он наябедничал?
Вот предатель!
Нет, ну вы посмотрите, каков бессовестный!
О том, что мужик спассает мою подмоченную репутацию, я, конечно же, не подумала. В голове, вовсю набирая обороты, уже крутился план мести, желая поскорее вырваться на свободу.
Покидала я нового знакомого в угрюмом молчании и с маской безразличия на лице. Однако, стоило мне обернуться перед уходом, как взгляд уловил слегка поджатые губы Ралиона и смешинки в его темно-синих, почти черных глазах. Да он что, издевается?
Когда я обиженно засопела, мужчина подмигнул мне, и пришлось быстро прятать раздражение за той самой маской безразличия.
– Не спрашиваю, – шепнула мне на ухо присмиревшая Матильда. – Но не обещаю, что не спрошу за бутылочкой вина.
До моих покоев мы добрались быстро и без приключений.
По пути встретили Данте. Эльф выглядел настолько подавленным и мрачным, что я, скрепя сердце, позволила ему составить нам компанию.
– Слава Богам, – прорычал обеспокоенный, словно-курица наседка, Гхаарх, неловко пристраиваясь в слишком маленькое для него креслице. – Ева, ты можешь пострадать, не веди себя, как один из щенков. Иначе, клянусь Темными Богами, надену на тебя магический хомут.
При упоминании об аркане у меня непроизвольно скривилось лицо.
– А он тут что делает? – взвизгнула Элегия, указывая на мнущегося в дверях Данте и картинно складывая ладони.
– А, оставь, пусть посидит, – махнула рукой я и с блаженством развалилась на диване, закинув ноги на тройку полуорков. Ребята скрипнули зубами, но терпели. Один даже принялся массировать мне стопы, от этого я чуть ли не мурлыкала. Но, стоило хитрым пальцам попытаться подняться повыше по ногам, ощупывая мои прелести, эти самые ноги совершенно случайно дернулись по известной траектории, а хитрец обиженно замычал, потирая ушибленный лоб.
– Его и так жизнь обидела. – Я почесала нос, оглядывая осунувшегося и какого-то посеревшего принца.
– Ах, Гхаарх, ты такой заботливый! – влюбленно пропела Элегия и шлепнулась прямо на колени орку.
Итак, что мы имеем? Всю компанию моих союзников в сборе. Данте не в счет, я пока не поняла, на чьей он стороне. А что это значит?
Вздохнув и картинно закатив глаза, давая всем понять, как устала от своего тяжкого бремени, я начала:
– Что еще случилось? Откуда такая оживленность? Меня что, казнить хотят?
Тишина, словно кисель, разлилась по покоям. Стало слышно, как где-то за дверью топают башмачки пробегающих служанок. Народ в гостиной стыдливо опустил глаза и покраснел. Вот, и правда, готова поспорить, что даже Гхаарх и его тройка воспитанников покраснели, несмотря на то, что они все зеленые.
– Все еще хуже? – Я гневно обвела помещение взглядом, остановившись на более безмятежной, чем остальные, Матильде.
– Я тут сама с собой говорю, что ли?
Пришлось встать и нервно пройтись по комнате.
– Тут такое дело... – сглотнула Элегия. – Но, ты не переживай, мы тебе поможем.
– Мне очень жаль, что Рак и тебя заманил в ловушку, что тебе придется испытывать боль, – грустно проворчал Гхаарх.
Данталион взмахом руки коснулся своих прекрасных волос и снял парик, а у меня отпала челюсть: неровный ежик коротких темных волос уж никак не был похож на его прекрасную шевелюру. Натуральную – сама проверяла.
– Я хотел уберечь тебя, но не вышло, – грустно сказал Данте.
– Эльфы остригают волосы, говоря о своем позоре, – шепнула на ухо оказавшаяся поблизости банши.
Мои волосы тихо шевелились на голове, а я сама готова была провалиться сквозь землю. Интересно, я тоже покраснела? Или побелела? Быстрый взгляд на небольшое зеркало у двери дал понять, что мне к этому зеркалу лучше не подходить: вновь странная рябь на поверхности.