– Ах, моя дражайшая невеста, я так рад, что ты пришла! – Визерис вальяжно прошел через шатер и лениво опустился в кресло, прямо напротив меня, ближе к постели. – И вам здравствуйте, услады глаз моих!
Последнее обращение было адресовано уже гарему.
Девицы, обалдевшие от непристойной красоты Императора, замычали и застонали. Да, пришел Владыка в чем мать родила, налево и направо сверкая достоинством, которым он, судя по всему, очень гордился.
Владыка разлил вино по бокалам, один любезно предложил мне. Отказываться я, конечно, не стала: пригодится.
Затем, манерно оттопырив мизинец, взмахнул рукой:
– Приступайте!
Из-за моего кресла Матильда подала сигнал обладательнице стройной соблазнительной фигурки в малиновом одеянии.
– Я вся твоя, мой Повелитель! – взвизгнула девица и поползла на коленях к жениху.
Визерис брезгливо сморщился, услыхав высокий визгливый голос:
– Меньше слов, моя дорогая, больше дела.
Наложница вопросительно посмотрела на меня, я кивнула… И началось.
Девица в малиновом доползла до Визериса, соблазнительно выгнула спину, профессионально оттопырив зад.
– Как будоражит воображение такой закрытый наряд! – вздохнул с явным удовольствием Император и принялся шарить руками по свободно струящейся малиновой ткани.
Наложница, словно кошка, плавно поднялась, снова изогнулась, кокетливо поманила пальчиком и быстро сбросила верхний наряд.
Императора перекосило.
Под нарядом оказалась та самая эльфийка с сомнительными корнями, вся в бородавках и язвах, с длинными кривыми когтями, которыми она тут же принялась чесать волосатые, как у медведя, ноги. Девица томно вздохнула и похлопала короткими редкими ресничками, медленно приближаясь к Главе Эльфийской Империи, который, к слову, потерял дар речи и лишь в недоумении тер глаза.
От такого зрелища я прослезилась, тихо похрюкивая в ладонь.
Матильда, казалось, и вовсе умерла. Ну, хоть счастливой смертью умерла, и то хорошо.
Шикарнейшее алое белье из паучьего кружева отлично подчеркивало безупречные груди наложницы – все три. А порванные жилистые крылья добавляли образу «изюминку».
– Что это?! – наконец-то отмер Визерис. – Что за монстра ты мне подсунула, дрянь?!
– Я – ваш самый сладкий сон! – завизжала девица и с разгону плюхнулась на колени к эльфу. Император попытался вскочить, но испуганно опустился в кресло: девица уже схватила его одной рукой за достоинство, добавляя когтями новых ощущений. Второй рукой она усиленно чесала волосатый бок (блох мы сознательно выводить не стали).
– Больше похоже на страшный кошмар! – взмолился Визерис. – Спассите! Это покушение! Измена!
– Ай-ай-ай! – Я взволнованно покачала головой. – А говорил, что на всех хватит сил, а тут такое…
– Казню! Четвертую, нет, собственными руками задушу-у-у! Отпустите меня!
Это наложница принялась облизывать императорскую шею, обильно оставляя слюни.
Наконец, до Императора вдруг дошло, что он не так уж и безоружен. Между ним и девицей ярко вспыхнула сфера, и наложницу с силой отшвырнуло в дальний угол шатра.
– Ты! – Визерис повернулся ко мне, ярко-красный, злющий до потери пульса. – Я тебя уничтожу!
И направился в мою сторону.
– Девочки! Фас! – скомандовала я, и наложницы, все как одна, скинули верхние одежды и пошли в наступление.
– Возьми меня, дорогой! – пробасила безразмерная старушка с грудью по колено.
– Я вся горю, Владыка! – стонала бородатая беззубая гномочка, кокетливо хлопая рыжими ресничками и наматывая прядку из бороды на пальчик.
– Ох, как я вас любить буду, век не забудете! – томно выдохнула дородная матрона, помахивая кожаной плетью и соблазнительно поглаживая дряблые ножки в дырявых чулках. Та самая, у которой прорва детишек.
Визерис попятился ко мне, прикрывая свою «гордость» руками и стараясь увернуться от особенно цепких девичьих рук, ног и других частей тела.
А девицы были очень и очень настойчивы.
– Придушу! – прошипел эльф, кидая на меня вскользь гневные взгляды.