– Здравствуй, любовь моя! – Визерис посмотрел на меня безразлично-усталым взглядом, в глубине которого плескалась ярость.
– Что, дорогая невеста, не ожидала, что я выживу после твоего подарочка? – словно издеваясь, спросил Император, едва доковыляв до меня. Я тактично сдержала смешок, прикусив губу.
– Ах, Ваше Величество, напротив, я подарила вам самое лучшее, что смогла найти во всей Эльфийской Империи! – Мой медоточивый голос никак не вязался с ироничным выражением лица.
– Начинайте церемонию! – рявкнул жених и больно схватил меня за руку, правда, быстро отпустил, обжегшись.
Жрица затянула заунывную песню, очень похожую на поминальную или даже похоронную, вызвав у меня тем самым нервную улыбку.
И пела, пела, пела… Кто бы знал, какого труда мне стоило не зевнуть.
– Хватит! – В определенный момент Визерис не выдержал, – Ближе к делу!
Жрица сердито хмыкнула, но не стала возражать, подошла к нам вплотную, взяла за руки:
– Одна судьба, одна жизнь на двоих, спина к спине, вдох к вдоху, отныне и до конца вы будете вместе. Есть ли противники принятия дара жизни? Есть ли причины, по которым вы не можете сочетаться браком? Говорите сейчас или молчите до конца.
Данте деликатно откашлялся и заговорил:
– Вообще-то я против!
– Продолжайте! – –с сердитым взглядом перебил сына и потребовал от жрицы продолжения ритуала один не в меру нахальный эльф, а по совместительству – Император.
Данте подошел ближе:
– Нет. Определенно, я против!
Император покраснел от напряжения, казалось, он вот-вот придушит болтливого отпрыска. Но отпрыску было глубоко фиолетово.
– Говори же или молчи вовек, – разрешила жрица и, готова поспорить, подмигнула полысевшему эльфу. Тот радостно так улыбнулся и заговорил:
– Я не даю своего благословения этому браку. – Данте внимательно посмотрел на Визериса. – Это мое последнее слово и мое же законное право.
И тут я вспомнила недавние события, и пазл в голове начал потихоньку собираться. Я развернулась и с благодарностью посмотрела на друга, которого ситуация не то что забавляла, Данте откровенно ей наслаждался.
Император и без того выглядел неважно, а после слов сына нервно затрясся и побледнел, покрылся испариной и красиво так заискрил. Я даже испугалась, не приступ ли это. Сердечный.
– Да, как ты смеешь, щенок?! – выйдя, наконец, из оцепенения, заревел Визерис. Храм содрогнулся, народ потихоньку начал пятиться к выходу.
– Весь в отца-кобеля, – задумчиво ответил абсолютно спокойный Данте.
– Да я тебя к оркам сошлю – нет, на каторгу отправлю! Придушу! – Истерика Визериса набирала обороты.
– Да ты не переживай, дед. Можно, я буду так тебя называть? – решила я подлить масла в огонь и ласково посмотрела на новообретенного родственника. К слову, выглядел Император едва ли старше меня. – У тебя ведь возраст уже не тот, здоровье надо беречь.
Визерис скрипнул зубами и повернулся к жрице:
– Я настаиваю, нет, требую продолжить!
Жрица скромно опустила глаза долу, теребя хламиду; осталось только ножкой пошаркать для пущего эффекта:
– Владыка, я не могу пойти против воли отца девицы даже ради Императора. Таков закон.
–- Какой еще закон?! Я сам закон! – ревел взбешенный Визерис.
– Отец, свадьба отменяется, смирись! – просиял Данте, повернулся к публике и объявил громче: – Все свободны!
– Ты не смеешь! – Казалось, Император был в шоке. Он даже сгорбился весь, как-то осунулся и поплохел. Эх, не повезло ему, бедолаге! Сначала – новый гарем, теперь, вот, внучка появилась. А что? Нечего было нарываться! Вот, ничему его жизнь не научила, так хоть я помогу.
– Не переживай, дед, я тебе, если хочешь, самую красивую невесту найду, – вежливо предложила я, глупо похлопав ресницами, за что удостоилась воистину испепеляющего взгляда.
– Ну уж нет! – зло выплюнул Император, держась за сердце. – Стража! Это измена, в темницу ее!